"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

Она не раскрывала Мин Доннер действительных причин своих поступков. Разве Морн могла поделиться с ней страхами о возможном предательстве Холта Фэснера и последующей реакции полиции Концерна? Разве она могла признаться в своей гравитационной болезни, которая обязательно проявилась бы, если бы «Каратель» увеличил разгон? Тем не менее ей казалось, что Доннер уже проникла в ее секреты.

Несмотря на явную нелогичность объяснений, поступавших от Морн, директор спецназа не высказывала никаких возражений. Мин не комментировала приказы Морн и говорила только тогда, когда ее о чем-то спрашивали, или когда она обращалась с предупреждениями к экипажу крейсера. До некоторой степени она вела себя как заместитель капитана Юбикви. Но ее внимательные взгляды создавали впечатление, что она знала о болезни лейтенанта Хайленд.

Сначала это смущало Морн. Очевидно, сотрудники Бюро по сбору информации и руководители полиции Концерна основательно покопались в мозгах у Термопайла, превращая его в послушного киборга. Наверняка Мин Доннер была в курсе всего того, что Энгус знал о Морн — всего того, что он делал с ней, пока Саккорсо не забрал ее с Рудной станции. Значит, Мин было известно и о зонном импланте...

Морн свыклась с тем, что Энгус, Мика и Дэйвис были свидетелями самых отвратительных моментов ее жизни. Их общие беды и радости сгладили остроту смущения. Но мысль о том, что директор спецназа тоже знала об этом, наполняла ее горьким стыдом, похожим на жжение в раненой руке. Мин Доннер была эталоном морали. На нее равнялось все семейство Хайлендов — семейство, большую часть которого Морн погубила своими руками. В каком-то смысле она погубила и себя. Та Морн, которая служила в полиции, погибла навсегда. И только Дэйвис еще сохранял былую преданность Хайлендов.

Пока «Каратель» мчался среди звезд, Морн с трудом воздерживалась от исповеди перед Мин Доннер. Она понимала, что ее признания и просьбы могли вызвать роковые последствия. Директор подразделения была честной женщиной, но остальные руководители полиции Концерна — к примеру Хэши Лебуол и Уорден Диос — шли к своей цели по трупам. Более того, за их спинами во всем своем величии вырисовывалась зловещая тень Дракона. Какими бы прекрасными качествами ни обладала Мин, она тоже несла ответственность за коррупцию в полиции. Навязанное участие в преступлениях не уменьшало ее вины... Морн решила придерживаться собственной линии поведения.

Время от времени — по настоянию Доннер — боцман «Карателя» приносил на мостик обеды. Это делалось не столько для дежурных офицеров (которые могли сходить на камбуз после смены), сколько для Хайленд и ее спутников. Морн съела несколько кусочков. Разбуженный Вектор, похоже, интересовался только кофе. Мика глотала сэндвичи стоя. В отличие от Мин и остальных людей на мостике Дэйвис питался с жадностью голодного подростка.

Все эти долгие часы полета не отмечались ничем, кроме скупых отчетов пилота и штурмана. Морн молча выслушивала доклады о навигационных ошибках и корректировках курса. Пустые экраны радарных установок свидетельствовали о том, что вблизи крейсера не было других кораблей. Связист не улавливал никаких сигналов. Очевидно, «Затишье» потеряло свою странную способность отслеживать курс скаута. Расстояние до Земли сокращалось — пусть медленно, но верно.

Когда пилот объявил, что «Каратель» готов к пересечению последней грани гиперпространства, на мостик вернулись Энгус, капитан Юбикви и Сиро. К тому времени дежурная смена состояла из офицеров, которые присутствовали при захвате корабля: связистки Крей, штурмана Порсон, пугливой девушки за пультом системотехника и агрессивного мужчины на месте стрелка. Только пилот был другим. Вместо Эммета кораблем управлял молодой мужчина с фамилией Пэтрис.

Капитан Юбикви отсалютовал команде и, игнорируя Морн, обратился к руководителю спецназа:

— Директор Доннер, с моим судном все в порядке?

Мин с иронической усмешкой отослала его вопрос к Морн Хайленд. Звуки голосов разбудили Вектора. Он поднял голову, выпрямился в кресле и по-дружески подмигнул Сиро. Дэйвис облегченно вздохнул. Возвращение Энгуса приободрило его. Или, возможно, он обрадовался тому, что Термопайл не покалечил капитана Юбикви.

Морн показалось, что у нее онемели щеки. Она потерла их ладонью, пытаясь восстановить кровообращение. Через несколько часов «Каратель» прилетит на Землю. Она вернется домой — после всех этих бед, смертей и боли. Свинцовая усталость пробудила череду воспоминаний — тех самых, что питали ее стыд. Если она поддастся им, то вскоре превратится в жалкую рыдающую дуру.

— Мы управляли кораблем с предельной осторожностью, — ответила она. — Вы сами это знаете, капитан.

Как и каждый человек на борту «Карателя», он ощущал на себе центробежную силу тяжести и мягкие маневры корабля.

— Я благодарна вашим людям за оказанную помощь Директор Доннер настояла на том, чтобы мы регулярно проводили смену дежурных офицеров. Никаких проблем не возникло.

Помолчав, она рассеянно добавила:

— Мы не встретили ни одного корабля.

Эта фраза предназначалась для перемены темы. Морн надеялась выйти из гиперпространства как можно ближе к станции полиции Концерна. Здесь все зависело от мастерства пилота. Как только крейсер восстановится в пространстве, его накроет шквал сигналов от орбитальных платформ и транспортных буев Экраны сканера заполнятся мигающими точками сотен кораблей. «Карателю» следовало быть очень осторожным.

Капитан Юбикви что-то проворчал себе под нос Морн уловила перемены в его тоне и манерах Он казался ужасно утомленным. Очевидно, Энгус заставил его потрудиться. Но за явной усталостью чувствовалось какое-то умиротворение. Похоже, он смирился с захватом корабля. Или Термопайл рассказал ему часть своей истории...

Морн повернулась к Энгусу, но тот был занят. Он изучал экраны дисплеев, выясняя позицию и состояние корабля. В нем тоже что-то изменилось, и Морн была знакома с этим состоянием. Он излучал свирепость, словно команды его зонных имплантов переключились на абсолютно новый уровень. Энгус готовился к битве за жизнь.

— Вы в порядке, Долфин? — тихо спросила Мин. Капитан пожал покатыми плечами и посмотрел на Энгуса, как будто спрашивал у него разрешение на ответ. Однако Термопайл не отрывался от экранов.

— Я устал, — со вздохом признался капитан Юбикви. — Впервые после академии я так долго ползал по узким шахтам. Но, кажется, мы сделали это.

— Что сделали? — спросила Морн.

Энгус не раскрыл ей своих планов. Он так и не сказал, зачем ему понадобились Сиро и капитан Юбикви.

Долфин вновь пожал плечами и мрачно ответил:

— Мы починили двигатели. Оба. Затем проверили их. Индикаторы контрольной аппаратуры горят зеленым светом. Показания выглядят стабильными. Но я бы не стал летать на таком тахионном двигателе.

— А от тебя этого никто и не требует, — проворчал Энгус.

Капитан Юбикви небрежно отмахнулся.

— Нам не удалось настроить гистерезисный преобразователь. Его калибровка выполняется при включенном двигателе. Капитан Термопайл сделал это наобум. Но даже если в его черепе собраны знания всех специалистов нашей вселенной, гистерезисный преобразователь невозможно настроить без запуска двигателя. Гравитация рассеет корабль на мелкие фрагменты, и они будут дрейфовать в контактном поле, как облако пыли.

— Капитан Термопайл, — произнесла Мин Доннер, — не могли бы вы объяснить, зачем вам понадобился ремонт двигателей?

Морн тоже хотела услышать ответ, но Дэйвис отвлек ее внимание предупреждающим жестом. Повернувшись в ту сторону, куда указывал сын, она увидела Сиро. Салага тоже изменился — причем гораздо сильнее, чем Энгус и капитан Юбикви. Пригнув голову, он внимательно следил за разговором копов и Термопайла. В нем больше не чувствовалось безумие вины и ужаса. Каким-то чудом Энгус удалил тот корень, из которого прорастала его истерия. Юноша не поднимал головы и старательно прятал глаза, но его взгляд из-под нахмуренных бровей говорил о четкой цели. Мика не видела этого. Она стояла рядом с Пэтрисом, повернувшись спиной к брату.