Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

На какое-то краткое мгновение Денис почувствовал себя урбанизированным горожанином, привыкшим к мясу в виде сосисок и рыбе, аккуратно нарезанной на дольки, залитой маслом и запечатанной в консервную банку, случайно попавшим на «праздник» Курбан — байрам, где лица, как бы это пополиткорректнее выразится, ну скажем так — нехристи, отрезают головы баранам, предназначенным на праздничные шашлыки. Все мы лицемеры — мясо едим, но видеть как живой баран превращается в баранину; теленок в телятину, ну и так далее по списку, нам неприятно, мы выше этого — этим занимаются специально обученные люди на бойнях. Но, к его чести, следует отметить, что уже в следующее мгновение Денис все эти общечеловеческие ценности из головы выкинул, и снова был готов к труду и обороне!

Эта боеготовность выразилась в том, что он, по примеру Шэфа, подавив в корне все неуместные в данный момент эмоции, хирургически точно вонзил свой «Черный коготь» в солнечное сплетение очередного матросика или солдатика, спешившего в отхожее место.

«Прости брат, не корысти ради…» — грустно подумал Денис, бросив мимолетный взгляд на скорчившееся у его ног тело. Впрочем будучи честен с самим собой, Денис не мог не отметить некоторой фальши и лицемерия этой грусти, потому что он ни на миг не прекращал тщательно сканировать окружающее пространство на предмет появления новых кандидатов в «обиженные», коих несомненно ждала участь скрючившегося.

В многочисленных приключенческих книгах и боевиках, которые Денис прочел в своей прошлой жизни, главные герои — «хорошие парни», никогда не убивали врагов, если только те не успели им как-нибудь «напакостить до чрезвычайности». Да даже когда «плохие» и пакостили, ну очень чрезвычайно — прям до безобразия, и все-таки гибли в конце концов, то и тогда главные герои к их смерти отношения не имели — «плохие парни» срывались с круч, в то время как «хорошие» протягивали им руку помощи, неловко натыкались на свои же ножи, получая смертельные ранения, стреляли в главных героев, вызывая при этом обвалы, камнепады и снежные лавины, под которыми благополучно и гибли, но чтобы напрямую главный герой грохнул «плохого парня», это ни — ни — никогда. Чтоб было более понятно: НИ — КОГ — ДА!

«Хорошие парни» их связывали, заткнув рот кляпом, запирали в разнообразных помещениях, выкидывали в море, недалеко от берега, чтобы те, не дай Бог, не утонули, оставляли в лесу без денег и мобильников — короче говоря, делали все, чтобы осложните себе жизнь в дальнейшем, имея в виду, что освободившиеся от пут злодеи наверняка продолжат свои черные делишки и, по мере сил, будут пакостить и мстить главным героям, а то и покушаться на их драгоценные жизни. Благородство «хороших парней» было лишено всякого смысла и Денис, обладающий строгим, логическим типом мышления, прочитав очередной опус и размышляя о прочитанном, приходил к выводу, что в жизни, скорее всего, все гораздо проще, логичнее и, соответственно, кровавее. Все эти его умозаключения сейчас блестяще подтверждались.

И все же… все же… все же… происходящее Денису не нравилось — претило ему убивать безоружных людей, которые ни в чем еще перед ним не провинились. Конечно, он прекрасно понимал, что если сел на велосипед, то крутить педали придется по — любому — хочешь ты этого, или не хочешь, но понимать и чувствовать — это далеко не одно и то же… А может быть у переживаний по поводу убиенных врагов была другая причина, кто знает? Может быть дело было в том, что раньше Денис «работал» в кадате, который отключал напрочь все эмоции и переживания, причем «работал» с дистанции, а на мечах, причем без кадата, сражался всего лишь один раз — во Дворце Пчелы, да и кончилось это для него плохо — получается что не было у него опыта схваток «ножи в ножи, глаза в глаза», когда в тебя фонтаном бьет кровь поверженного врага — может быть отсюда ноги росли у абсолютно несвоевременных переживаний?

С другой стороны, все эти интеллигентские рефлексии нисколько не мешали Денису выполнять его «работу». Для того чтобы ловко взобраться по якорному канату на довольно высокий борт галеона, а затем хладнокровно убить безоружного человека, ну если быть до конца объективными, то не человека, а врага, Денису даже не понадобилось входить в кадат — он все это прекрасно проделал в обычном состоянии сознания. Тело, совершенно автоматически, выполнило то, чему его так недолго, но надо признать весьма успешно, учил Мастер боя ш'Тартак — нанесло ножевой удар, исключающий малейшую возможность поднятия противником тревоги. Несомненно, хладнокровному выполнению Денисом своих боевых задач в огромной степени способствовали откровения мертвой головы мага — легата Иллиаша об уготованной компаньонам судьбе — у Дениса сложилось стойкое ощущение, что она (голова) их не обманывала.

Разделавшись с врагами (а Денис еще и с переживаниями), компаньоны огляделись. Денисом эта операция была выполнена средствами ночного виденья шкиры, без выхода в кадат, который главком приказал экономить. Больше ни одной живой души на носовой палубе не оказалось — вахтенный, который был обязан бдить, видимо повинуясь стадному инстинкту, переместился ближе к корме, где сейчас кипела жизнь — горели фонари, слышались громкие голоса командиров и невнятный гул голосов рядовых пехотинцев, готовящихся к посадке на двенадцативесельный ялик, принайтованный за кормой. Этот самый вахтенный благополучно проворонил все перипетии явления Шэф с Денисом на «Эскортер» и судьба его хранила, позволив пожить немного подольше. Точную величину этого «немного» знала только она. Убедившись в отсутствии в непосредственной близости дееспособного противника, верховный главнокомандующий приступил к непосредственной реализации своих коварных планов.

— Дуй за фонарем, — коротко бросил Шэф, направляясь к большому деревянному ящику, расположенному на полпути между бушпритом и фок — мачтой, в нем хранились боеприпасы для намертво вмурованной в палубу, чуть ближе к носу, катапульты. Сей «ларец» был густо оббит полосовым железом, а в сечении представлял собой квадрат со стороной около пяти метров, высотой около полутора. Заперт сей внушительный сундук был на висячий замок циклопических размеров.

— А я говорю, размер не имеет значения… — бормотал себе под нос Шэф, ковыряясь в замке какой-то странной металлической штуковиной, напоминающей маленькую метелку для полированной мебели, но с прутьями различной длины и толщины и являющейся, по его словам, «универсальной» отмычкой.

Фонарь требовался компаньонам для того, чтобы поджечь фитили зажигательных бомб, хранящихся в «ларце». Зажигалка верховного главнокомандующего для этой цели не годилась. Фитили были пропитаны каким-то составом, который гореть — горел, но зажигался с большим трудом. Сделано это было для того, чтобы избежать «несанкционированного срабатывания», последствия которого были бы весьма трагичны… весьма.