Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

– Шайтан, – говорит, – нас водит кругами, – и добавляет энергичным тоном несколько слов на родном наречии.

Там, в глубине души, щемящее ощущение тепла исчезло, будто ножом отрезанное. Стоило им только выскочить на вершину.

Заложив крутые виражи, они тут же вернулись обратно, по собственной траектории полёта. Опустились на километр вниз, но с прискорбием констатировали, что испытываемое буквально несколько секунд назад ощущение безвозвратно улетучилось и здесь. И вновь – на вершину. И растерянный обмен взглядами…

– Бабушка, – добавляет Янычар, излив душу, – нас, похоже, отсекли напрочь. Колдуны проклятые… Как у вас?

– Мы чуем. Давайте быренько на ту сторону, как и намеревались, – отвечает Ррри. И Номи с Абдуром ныряют вниз, но уже с той стороны горы, и несутся, лавируя между острыми верхушками скал, едва не задевая их подошвами.

Крепко стиснув коленками седло анг—ровера, Номи невесело думает о том, что – как бы не опоздать. Кто знает, чего от этих пародий на птеродактилей ожидать можно. Вдруг они испытывают к захваченным существам исключительно гастрономический интерес…

– Они в пещерах гнездятся, – раздаётся голос Кэпа Йо. – И похоже, за пределами пещер не очень—то любят прогуливаться пешком. Всё больше влёт норовят, хотя вверху в разреженной атмосфере и приходится прилагать большие усилия, чтобы удержаться на лету… Потому мы их практически и не видим на поверхности.

– А источники питания ихние, поля энд стада? – интересуется Ган. – Непосредственно подо мной – сорок добротнейших экземпляров неаэролётных мохнатых козлов…

– Бросают на произвол судьбы, при нашем приближении, – говорит Ррри. – Эй, эй, мальчики—девочки—нитонидругое, не распыляйтесь, для ксенологических изысканий у нас имеется специальная штатная единица. Перебор, ты там как, мотаешь на усы? Хотел же лично облобызать почву какой—нибудь запредельной планетки?..

– Лобызаю, – бурчит в ответ Лазеровиц. После паузы: – Продуктивный метод исследования иной расы, конечно. По обугленным останкам. Ох уж эти пузоголовые кибербандиты, пся крев!..

Номи отсекает канал Перебора и всецело сосредоточивается на внутренних ощущениях… Нет. Озноб и тоска. Никакого намёка на присутствие. А может быть, за следующей горой вновь потеплеет?

«Есть только два состояния души: секс, и его отсутствие – сублимация», – вспоминает вдруг девушка фрейдистские разлагольствования Сола, одного из двух «предметов» поиска, когда за следующей горой – отнюдь не теплеет. «Всё прочее – лажа, во как. Когда твой бок кто—то греет, это секс. Когда бок не прикрыт и стынет от сквозняка, ты всячески страдаешь и маешься, и хоть как—то согреться пытаешься, самостоятельно. И грезишь о том мгновении, когда отыщешь партнёра или партнёршу…»

Иногда Номи казалось, что Сол прав на все двести процентов. И что Любовь – бред. Иллюзия, порождённая воспалённым воображением тех, кто обречён хронически страдать от холода одиночества.

Однако – это ей казалось не всегда. Уже довольно давно она примирилась с тем, что судьба – не что иное, как «Я» в предлагаемых обстоятельствах. Но, однажды восстав против них, очутившись на борту Вольного Торговца и неожиданно обретя среду обитания, кардинально отличавшуюся от той, что навязывала ей судьба ранее, – её измученному «Я» вдруг отчаянно захотелось поверить в то, что предлагаемые жизнью обстоятельства подчинить себе – вполне возможно.

Надо только очень—очень захотеть… И – знать, ради чего. А быть может – ради… КОГО???

Но среда обитания продолжала обстоятельства настойчиво навязывать. И Номи вновь почти соглашалась с утверждением Сола: любви нет…

– Чоко, не спи, замёрзнешь! – Янычар вырывает девушку из раздумий. Воспользовавшись тем, что защитный силовой кокон отключён, он приблизился вплотную и так хлопнул её по плечу, что она едва не вылетела из седла. Если бы не захваты безопасности, плотно обхватившие бёдра и талию, Номи кувыркалась бы уже в километре ниже по склону…

Выровняв бесшумно несущийся над бесконечными камнями анг—ровер, Номи грозит субнавигатору сжатым кулачком, но – признаёт его правоту и врубает кокон. Стая крылоруких появляется из—за скалы слева. Подобравшись, девушка для улучшения настроения выхватывает из бездонной памяти ЗероНет ритмичную забойную вещичку в исполнении группы «Водка Втроём», состоящей из человека, ву—к'ендо и парамаутки, заполучает композицию прямиком в слуховые нервы, и… невольно думает о том, нравится ли это трио Бою, интересно?..

– Я вот представил себе, – неожиданно раздумчиво произносит Янычар, – каково было собакам Цыгану и Дезику, которые реально первыми из всех земных существ полетели в космос, задолго до разрекламированных Белки и Стрелки…

– Это ты к чему?! – изумляется Номи. Ещё бы!

– Это я к тому, что у тебя было такое же выражение лица. Словно тебя засунули в пушку и выстрелили тобой в небо, а ты летишь, и не ведаешь, на каком свете находишься.

– Бурная у тебя фантазия, однако, – комментирует вездесущий голос Ррри.

Номи, не отвечая, вытаскивает из седельной кобуры «кончатель» и кладёт его между рогов штурвала. Стая крылоруких приближается, правее из—за скалы появляется ещё стая, побольше, и девушка обречённо вздыхает. «Опя—я—ать!.. Ну что им неймётся—то… Будто мы мёдом намазаны, – думает Номи. – Лезут и лезут, глупые…»

– Транс—с—сморф? – высокий свистящий голос Урга врывается в эфир.

И тотчас же…

– Десс! – вскрикивает голос… Сола!!!

Номи моментально забывает о приближении крылоруких и едва не роняет эндер на скалы. Голос Боя продолжает, тише и умоляюще:

– Спокойно, Десс, спокойно! Медленно разжимай свои нежные лапки! Ме—едленно…

Задействовав видеоканал, Номи выходит на пойнт одного из киберибов, барражирующих неподалёку от Урга и Перебора. И лицезреет этого несносного мачо!

Солид Торасович Убойко собственной персоной…

«Как—нибудь, где—нибудь, с кем—нибудь, / Долгожданный встречая рассвет, / Закуси на мгновенье губу / От обиды за то, что попала не в цвет…»???

«Хорошо, что шлем непрозрачен, и не видно всей этой сырости, которую я развела внутри него!», – думает Номи, отключая акустический канал, чтобы никто не слышал хлюпанья и шмыганья.

18: «В полнейшей дупе»

…К западу от узкой голой долины, простёршейся глубоко внизу по левую руку от тропы, располагался титанический крутой уступ. Высота его была километра четыре, не менее. По тропе, следуя её поворотам, петляли я и Ург.

Ещё западнее поднимались хребты второго уступа, тянущегося параллельно первому; один из пиков этого хребта являлся наивысшей точкой всей горной системы. Наше продвижение протекало достаточно ровно, альпинистских подвигов совершать не приходилось. Тропа имела явственные признаки целенаправленной разумной деятельности, являясь островком, точнее, линией упорядоченности среди гранитного хаоса, царившего вокруг.

Массив, восхождение на который мы осуществляли, представлял из себя каменистую пустыню с редкими низкорослыми кустарниками. Его поверхность несла на себе следы чрезвычайно сильной эрозии: гранитные купола и утёсы были изрезаны глубокими вертикальными бороздами.

За очередным поворотом мы услышали отдалённый, но уже грозный шум