Кривич - Александр Забусов

— Зачем, Ставр Твердятич? — даже возмутился Павел.

— Ты, Паша, молод еще, жизнь мало знаешь, допускаю, боярыня Галина женским умишком рассудить не смогла, а вот сотник твой, большую ошибку сотворил, отправив тебя перевозить оный предмет с малым числом ратников. Вот эту ошибку, я, старый, тертый жизнью калач и исправлю. И не вздумай перечить мне, родич.

Твердятич повысил голос на открывшего было рот для возмущения Пашку.

— Езжай, сынок. Ратников назад возвертать не треба, в сотню мово Бранислава войдут. Слыш, Белян? — Глянул на старшего десятника боярин. — А пока под рукой боярича ходить будете. Не смотри, что молод. Он в дикое поле хаживал и живым возвернулся.

— Понял, батька!

— Пусть боги не оставят вас в трудный час, а дорога будет ровной и не тяжелой.

— Будь жив, мудрый диду! — поклонился прямо из седла Пашка. — За мной, рысью, ма-арш!

Дорога от Чернигова до Киева шла большаком наезженным и нахоженным и конными и пешими, и телегами и подводами. Под копытами стелился то песок, то чернозем, по обочинам зеленела поднявшаяся после весенних дождей трава. Это дружина идет не ходко, сопровождаемая повозками. Всадники, пустив коней в галоп, шли быстро, сноровисто. Утреннее солнце позолотило лучами землю, бликуя от наползающих и уходящих облаков. Птицы гомонили в зелени деревьев, радуясь наступлению погожего дня. Кавалькада обогнала купеческий караван, вышедший из стольного града еще затемно, состоящий из десятка телег, на которых аккуратно уложенная рухлядь сверху была прикрыта широкими кусками плотной серой холстины. Проскочила, перешла на рысь, перестроилась на ходу, считай по кромке дороги, у самой обочины. В благодарность сопровождающие купца люди, да и он сам, поснимали шапки, кланялись, здороваясь с воями. По правую руку открылось зеркало реки с изрезанными недавним сходом льдов и половодья берегами. Десна, на всем протяжении пути то открывалась, то уходила от дороги за лес и холмы, напоминая о себе лишь доносимой ветерком речной свежестью.

— Пашка, — Ослябь, один из сопровождавших Павла бойцов, догнал лошадь боярича. — Пашка, стой!

Павел натянул поводья, останавливая лошадь, поднял руку над плечом и весь отряд остановился.

— Что случилось, Ослябь?

К говорившим, удерживая разгоряченного скачкой коня, подъехал Белян.

— Сам смотри, всю дорогу, по-над лесом, птахи щебетали, а тут ни звука. Не удивлюсь, что мы в полосу засады въехали.

— Что скажешь, Белян?

— Я, конечно не лесовик, Но думаю, что твой вой прав, поберечься треба.

— Что ж, как у нас говорят, береженого бог бережет, а не береженого конвой стережет. Белян, дай команду щиты из-за спин на руки перебросить, стрелы на луки наложить, смотреть по сторонам внимательно, если кто что-то углядит, пусть оповещает всех. Двигаем дальше.

В это же самое время, неподалеку от остановки отряда Павла, у лесной тропы шла словесная перепалка. Сом, вожак разбойников, крепкий, бородатый мужик, с узловатым, застарелым шрамом на правой скуле, видном даже через жесткую щетину волос, в кольчуге, с островерхим шёломом на голове, отплевываясь слюной из щербатого рта, чуть ли не орал на худощавого, остроносого, лысеющего, плюгавого мужчину.

— Мы так не договаривались, Хрисанф. Речь шла о троих всадниках, а этих больше двух десятков. Да у меня в ватаге народу меньше. Ты, что, хочешь, чтоб нас как косой покосили. Благодарствую, я пока не хочу оказаться в царстве Мары.

— Да ты пойми, атаман. Я сам не знал, что их будут сопровождать воины боярина, но деньги ты получил. Вот и отрабатывай их.

— Деньги я за троих получил. Где деньги на остальных? — с издевкой, глядя в глаза греку, наглея, задал вопрос Сом, великолепно знал, что больше денег у нанимателя нет.

— Ладно, поступим по-другому. Твои разбойнички из леса стрелами обстреляют отряд и после того, как живые ускачут по дороге дальше, завалят дорогу деревьями. Согласен?

— Ну, это можно.

— Вот! Опосля боярские людишки напорются на ватагу Истомы, а ты подмогнешь со своими ватажниками, ударив в спину. Согласен, на это?

— Это тоже можно.

— Так, чего ты стоишь? Выдвигай к дороге своих увальней. Делай, что сказано. А я к Истоме поскакал, скоро ратники появятся. И не забудь дорогу завалить деревьями.

— Ты меня еще поучи!

Пройдя узкое, словно в бутылочное горло, место, Пашкин отряд из леса выскочил к участку, где с правой стороны к большаку примыкало зеркало реки, а лес по левую сторону отступал от обочины. Из лесного массива на ратников посыпались стрелы.

— Прикрыться щитами! — подал команду Белян.

На ходу, ратники выискивая среди лесной зелени нападавших разбойников, пускали стрелы в ответ. За спиной разнесся звук скрипа и глухого удара о землю.

— Ву-гух! — Будто со стоном и последним вздохом дорогу перегородили три ствола с раскидистыми ветвями.

— Все, назад не проскочить! Вперед! — Крикнул Павел.

Понукая лошадей, прибавляя им прыти, отряд помчался вперед. По щитам дробью долбили выпускаемые из лесной чащи стрелы, разбойники не жалея опустошали колчаны. Один из ратников не уберегся, получил стрелу в шею, вылетел из седла, второй, зажимая рану, припал к лошадиной гриве, его лошадь, поддерживая общий темп скачки, не отставала от строя. Еще под одним витязем застрелили лошадь, и он на ходу, высунув ноги из стремян, скатившись по холке через споткнувшуюся лошадь, соскочив на землю, теряя щит, пробежав четыре шага по тверди летника, запрыгнул на круп придержавшего своего коня соседа, обосновавшись у того за спиной. Отряд, наконец-то, проскочил опасный участок, оставив позади лесных стрелков.

— Кажись, проскочили, — подал голос Белян.

— Как же! Сам посуди, если дорогу позади завалили, значит жди беды впереди.

— Отряд, сто-ой! Белян, своих людей заводи в лес колонной по одному. Войдете, занимай круговую оборону. Лошадей увести вглубь леса. От дороги далеко не отходить, ты ее должен видеть и контролировать.

— Что я должен делать? — не понял слово Белян.

— Ты должен при надобности обстрелять противника на дороге.

— Ага, понял.

— Захватите наших лошадей и броню.

— Броню-то зачем?

Павел, Ослябь и Храбр, соскочив с лошадей, тут же стали стаскивать с себя защитное железо и шлемы. Оставшись в пятнистой, холщевой одежде, достали из седельных сум пошитые разгрузки. Напялив необычное для черниговцев одеяние, проверили на ходу, все ли лежит на привычных местах. Удивленные воины Беляна, по одному заводили в лес лошадей. Наворопники мазнули лица черными полосками краски.

— Белян, смотри тут в оба, — напомнил Павел, прощально махнул рукой и трое разведчиков растворились среди зелени леса.