Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ) - Priest P大

Директор Хуан не удержался и спросил:

— А что там с его травмами?

— Люди, принадлежащие к металлическому классу — самый настоящий отряд «крутых парней», у них невероятно сильная регенерация, — сказал Сяо Чжэн. — Пока они еще способны дышать, они могут позаимствовать любые металлические предметы и заменить ими поврежденные органы и ткани. Более того, это не вызовет никакого отторжения. Он...

Он изо всех сил старался сохранить рассудок. Он хотел выполнить свое обещание, чтобы, очнувшись, снова найти и потерять.

Но на этом его история не заканчивалась. Он не желал сдаваться.

Услышав эти слова, Сюань Цзи ошеломленно замолчал. Даже Шэн Линъюань выглядел несколько удивленным. Внезапно он осознал, что отвращение, которое он питал к Янь Цюшаню, заметно уменьшилось.

Глава 77

Мысли о Чжичуне были слишком большой роскошью. Сейчас у Янь Цюшаня попросту не было на это сил. Он планировал сохранить их и подумать об этом перед смертью.

— Помедленнее, помедленнее... Будьте осторожны, — несколько медицинских работников осторожно перенесли Янь Цюшаня из больничной палаты в машину, в которой было все необходимое оборудование на случай, если по дороге что-то пойдет не так.

Два служебных автомобиля, переоборудованные в обычные микроавтобусы, один за другим заполнились оперативниками «Фэншэнь».

Вскоре, из ворот больницы выехали три машины и, сделав крюк, повернули прямо к зданию юйянского филиала, чтобы поприветствовать командира Ду. Сотрудники Отдела восстановления только-только закончили свою работу на побережье и тоже вернулись в филиал. Ло Цуйцуй, привыкший обзаводиться контактами, сразу же узнал машину «Фэншэнь» и с улыбкой поспешил им навстречу.

Ян Чао вытянул шею и тихо спросил Пин Цяньжу:

— Почему они не летят на служебном самолете? Мы могли бы вернуться вместе с ними.

Эта троица срочно прибыла на место происшествия, чтобы возглавить операцию по подтиранию задниц. Закончив собирать трупы и приводить в порядок море, они, наконец, отозвали предупреждение о надвигающемся цунами. Однако, вернувшись в филиал, они обнаружили, что их твердолобый директор, мастерски проявивший себя с темной стороны, уже улетел. И все, что он сделал — это оставил своим сотрудникам записку, попытавшись таким образом подбодрить их.

Теперь все трое больше напоминали маленьких растерянных детей, которых бросили на вокзале безалаберные родители. Согласно правилам, они не могли попасть на борт служебного самолета, им пришлось в спешке покупать билеты  на ночной авиарейс, и это в самый разгар туристического сезона.

— Командир Янь сказал, что летать на служебном самолете слишком дорого. Он не на срочном задании, к тому же, у него больше нет государственной должности. Его следует рассматривать как преступника, сотрудничающего со следствием. Это дело не стоит таких затрат. В любом случае, подводный тоннель Юйчжоу уже открыт. Это недалеко. Сейчас на дорогах намного безопаснее, — тихо сказала Пин Цяньжу.

Пока она говорила, кто-то помог Янь Цюшаню сесть, и мужчина тут же повернулся к окну, поймав на себе взгляды Ян Чао и других, тайно прокравшихся сюда. Возможно, из-за недостатка жизненных сил Янь Цюшань выглядел безжизненным и исхудавшим, под глазами у него залегли темные тени, придавая его виду еще более мрачные черты.

Ян Чао и Пин Цяньжу стояли по стойке смирно, наблюдая за тем, как оперативники поприветствовали командира Ду, а затем сразу же уехали.

Когда их машины проехали мимо, Ян Чао вдруг отшатнулся, охнул и прижал ладонь к груди. На лбу юноши выступил холодный пот.

— Что с тобой? — пораженно спросила Пин Цяньжу. — У тебя болит живот? Болит желудок?

— Грудь... — задыхаясь, пробормотал Ян Чао. Юноша изо всех сил старался сделать вдох, но это оказалось труднее, чем он думал. — Здесь так душно. Я не могу дышать...

Помолчав немного, Пин Цяньжу обменялась взглядами с Ло Цуйцуем и подняла голову, глядя вслед удаляющимся машинам.

Ян Чао был чувствительным юношей и прекрасно умел сопереживать, но не все чувства, будь то радость, гнев или печать вызывали у него такую реакцию. Он мог чувствовать лишь самые сильные из способностей или эмоций. Неужели это только что был командир Янь?

— Командир Янь, ты, должно быть, уже устал сидеть, — Чжан Чжао осторожно подложил под спину Янь Цюшаня подушку. — Теперь тебя не будет укачивать.

Янь Цюшань медленно перевел взгляд на юношу. Три года назад, когда он покинул «Фэншэнь», Чжан Чжао не было и двадцати, его только что приняли в команду. А теперь он был уже сам по себе.

Родители Чжан Чжао тоже были оперативниками «Фэншэнь», они погибли при исполнении, и мальчик с малых лет рос вместе с командой. Когда ему исполнилось одиннадцать лет, он смог поступить в Центр подготовки молодежи. Однако к тому моменту он еще не закончил обучение в обычной школе. С одной стороны, он должен был тренироваться в Центре, а с другой, обязан был таскать за собой рюкзак, чтобы завершить обязательное девятилетнее обучение. В те годы Янь Цюшань и Чжичунь по очереди ходили на родительские собрания. У них было четкое разделение обязанностей. Когда Чжан Чжао получал хорошие отметки, приходил Чжичунь. Ведь тогда прогрессивные родители его одноклассников подходили к ним, чтобы сказать несколько слов, и это было тем, чего Янь Цюшань боялся больше всего. Если Чжан Чжао проваливал экзамен, он неизменно получал нагоняй. Командир Янь лично приходил в школу, однако глядя на его суровое лицо, учителя опасались отчитывать Чжан Чжао и мальчика сразу же отпускали домой.

— Ты вырос, — Янь Цюшань с трудом дышал, отчего его голос звучал отрывисто. — С тех пор, как ты вошел в ряды «Фэншэнь», мне так и не предоставился случай взять тебя с собой.

У Чжан Чжао покраснели глаза. Юноша опустил голову, с трудом сдерживая слезы, и выдавил из себя беспечную улыбку.

— Теперь, когда вы вернулись, вы все еще можете взять меня с собой. Может, меня еще можно бросить в печь для переплавки. Верно, сестрица?

Но Гу Юэси была не так красноречива, как Чжан Чжао. Она больше напоминала немую пузатую тыкву. Чем больше в ее голове крутилось воспоминаний, тем больше она теряла дар речи. Девушка сидела в стороне с выражением глубокой обиды на непроницаемом лице, словно тюремный надзиратель, сопровождавший заключенного.

Янь Цюшань с трудом приподнял уголки рта, и его взгляд скользнул по знакомым лицам вокруг него. Он отчетливо чувствовал, насколько сильно все они изменились.

Дети выросли, и на их лицах проступили следы ветра и инея1. Управление по контролю за аномалиями пережило сильную встряску, и пусть обстановка осталось прежней, но люди — нет.

1 风霜 (fēngshuāng) — ветер и иней (обр. в знач.: трудности, горести жизни).

Даже он сам сильно изменился.

В прошлом Чжичунь всегда говорил ему, что в его квартире слишком тихо, но, на самом деле, это был заброшенный дом. Все попытки Янь Цюшаня вести активную социальную жизнь утонули в бесконечных командировках и большом количестве работы. Путешествия были для него пыткой, и он бы с удовольствием доплатил кому-нибудь, чтобы больше никуда не ездить.

Янь Цюшань мечтал все свое свободное время проводить дома. Его увлечениями были покупка еды и готовка, любимым «спортом» —генеральная уборка в кругу семьи, и он мог помногу раз пересматривать один из своих любимых старых фильмов. Когда Янь Цюшань, выходя на работу, вдруг сталкивался в лифте с незнакомыми людьми, он «внезапно вспоминал, что что-то забыл» и попросту пропускал их. Даже когда курьер доставлял ему посылку, Янь Цюшаня словно приковывало к дивану. Все, что он мог сделать, это написать сидевшему в кабинете Чжичуню сообщение, прося того открыть дверь.

Однако после трех лет подпольной борьбы он научился быть более изворотливым, научился проницательности, научился за улыбкой прятать нож2 и тому, что называлось «говорить с человеком по-человечьи, а с демоном — на его языке»3. Можно сказать, что пусть его навыки и оставляли желать лучшего, но он, хотя бы, больше не «цепенел».