Становление Руси - Дмитрий Иванович Иловайский

угнетать нас; что же я приму венец, не имея от тебя нужной помощи?» Но помощь не являлась. Даниил начал холодно относиться к папским посланиям и ласкательствам, оставлял их без ответа и даже выгнал из своих владений присланного вторично латинского епископа. Но свояк его, угорский король Бела, вовлекши Даниила в вопрос об австрийском наследстве, постарался помирить его с папою. Тогда сношения с Римом возобновились.

В 1253 году, когда Даниил возвращался из чешского похода с Болеславом Стыдливым, он дорогою остановился у последнего в Кракове; здесь явились к нему послы Иннокентия IV с папским благословением, с королевскою короною и с обещанием подмоги против татар. «Непристойно нам видеться с вами в чужой земле», — отвечал им Данило. Побуждаемые папскими послами, князья польские Болеслав Стыдливый и Семовит Мазовецкий (сын умершего в 1247 г. Конрада), также и бояре их поддержали папские настояния на том, чтобы Даниил торжественно короновался венцом королевским, а вместе с тем, конечно, ввел бы у себя унию. Даже мать Даниила присоединилась к этим просьбам. Галицкий князь и сам не был равнодушен к королевскому венцу, но он, очевидно, не хотел ради одного титула пожертвовать независимостью Русской церкви. Наконец он дал свое согласие, но, по-видимому, с условием, чтобы папа предоставил вопрос об унии обсуждению особого духовного собора, следовательно, опять выгадывал время, отлагая установление унии до получения помощи против татар. В Галицию прибыл папский легат Ониз и совершил обряд королевского венчания над Даниилом в городе Дрогичине (в конце 1253 г. или в начале 1254 г.), где находился тогда последний, отправляясь в поход на ятвягов.

Между тем Иннокентий IV действительно в том же 1253 году велел проповедовать крестовый поход против татар жителям Богемии, Моравии, Сербии (Лужицкой) и Померании, а в следующем году поручил к тому же возбуждать рыцарей Прусского и Ливонского орденов. Но эти воззвания оставались бесплодны и обнаружили только упадок папского авторитета. Притом невозможно было и ожидать, чтобы жители отдаленных областей стали усердствовать в борьбе с татарами, тогда как они имели ближайших врагов. Рыцари орденов Тевтонского и Ливонского имели довольно дела с туземными язычниками и особенно с усилившимися литовскими князьями. Более сильные и более естественные союзники Руси против татар были бы угры, поляки и отчасти чехи, но польские князья, кроме частых войн с ятвягами и литовцами, были заняты своими взаимными спорами и междоусобиями. А короли Угорский и Чешский тратили свои силы в борьбе за Австрийское наследство. Иннокентий IV хотя не одобрял этой борьбы, в которой держал сторону Оттокара, но не имел настолько влияния, чтобы воздержать Белу. Последний же, как мы видели, вовлек в нее часть поляков и Даниила Романовича. Галицкий князь, увлекшийся честолюбивыми видами на водворение своего дома в Австрии и надеявшийся иметь в угорском короле сильного союзника против татар, увидал наконец, что все эти расчеты оказались ошибочны и что сам он на Западе тратил для чуждого дела свои средства, необходимые против его собственных врагов на Востоке. К тому же Иннокентий IV, посвящавший большое внимание отношениям к татарам, умер в конце 1254 года; а преемник его Александр IV мало заботился об этих отношениях, будучи поглощен своею борьбою с Манфредом Гогенштауфеном, сыном императора Фридриха II и наследником его итальянских владений.

Ввиду таких обстоятельств, Даниил Романович, конечно, и не думал исполнять папские настояния относительно унии Западнорусской церкви с Латинской и совсем прервал свои сношения с Римской курией; впрочем, королевский титул удержал за собою. Тщетно Александр IV посылал ему укорительные грамоты и отечески увещевал возвратиться под сень апостольского престола. Очевидно, вся эта затея об унии со стороны Даниила была только делом ловкой политики, и едва ли он относился к ней серьезно. Подобные примеры неудавшейся унии были и прежде. Так, в начале того же XIII века болгарский царь Калоян обязался перед папою Иннокентием III ввести унию, имея нужду в союзе с Римом и получил от папы также королевскую корону, но впоследствии уклонился от унии. Потом современник Даниила византийский император Михаил Палеолог, восстановитель Греческой империи, тоже затевал унию из политических видов, как делали позднейшие его преемники во время опасности, грозившей от турок. Но латинство не любило помогать православию в борьбе с варварами. Иногда оно являлось даже союзником магометан против православных народов. (Чему пример мы видели и в наши дни.)

Между тем Юго-Западная Русь успела отдохнуть от Батыева погрома, Даниил и Василько деятельно укрепляли города и привлекали поселенцев из соседних земель. Благодаря плодородной почве и довольно развитой промышленности стали заживать раны Галицко-Волынской Руси. Она снова почувствовала свою силу. Данило, украшенный теперь королевским титулом, хотя и обманутый надеждою на крестовые походы против татар, стал, однако, действовать решительней. С одной стороны, его ободряли слабость и неспособность ближайшего татарского темника Куремсы; с другой — известие о смерти Батыя и преувеличенный слух о некоторых замешательствах в самой Орде также побуждали к более энергичным действиям. Таким образом, когда татары стали распространяться по низовью и баскак татарский вздумал завладеть главным его городом Бакотою, Даниил послал с войском своего сына Льва, который отнял у них Бакоту и взял в плен баскака. Куремса подступил было к Кременцу, но не мог его взять. Тогда же один из северских князей, Изяслав Владимирович (внук героя «Слова о полку Игореве»), с соизволения Куремсы завладел было Галичем. Даниил послал на него сына Романа. Так как стольный город оставался неукрепленным после Батыева разорения, то Изяслав, подобно угорскому королевичу (Коломану), заперся было со своей дружиной наверху соборного храма Богородицы; но на четвертый день принужден был сдаться от жажды.

Начав таким образом открытую борьбу с татарами, Даниил поспешил усилить себя союзом с недавним своим врагом, именно с литовским князем Миндовгом, который также ради политических видов признал себя сыном католической церкви и получил от папы королевский венец, а потом разорвал с ним свои сношения. Общая опасность от татар сблизила Даниила с Миндовгом, и союз свой они скрепили браком младшего сына Даниилова Шварна на дочери Миндовга; а другой сын Даниила, упомянутый выше Роман, получил от Миндовга в удел Новгородок-Литовский с некоторыми другими городами.

Ободренный первым успехом обороны против татар, Галицкий король в 1257 году вместе с братом Васильком и сыновьями своими сам начал против них наступательное движение и отнял у них волынские города, лежавшие на верховьях южного Буга и Случи, которыми татары владели непосредственно; взял землю Болоховскую и распространил свои завоевания на Киевскую землю по реке Тетереву. Между прочим, он сжег город Возвягл на Случе (ныне Новгород-Волынский); а жителей его разделил между