Стрекоза в янтаре - Диана Гэблдон

по сторонам, но старался держаться как можно прямее. Мне было приятно, что я оказался на полголовы выше самых высоких мужчин, собравшихся здесь. Отец спокойно шел рядом со мной и тоже не смотрел по сторонам, но я чувствовал, что он гордится мной.

Джейми улыбнулся, обхватил колени руками и, глядя вдаль, снова переживал ту сцену на пристани.

— Мы поднялись на борт, познакомились с капитаном, встали около поручней, разговаривая о пустяках и стараясь не смотреть ни на людей из Бофорта, грузивших товары на корабль, ни на всадников, стоявших на берегу. Потом капитан приказал отчаливать. Мы с отцом расцеловались, он перепрыгнул через поручни на пристань и направился к своей лошади. Сев на лошадь, он оглянулся. К этому времени корабль уже выходил из гавани. Я махал ему рукой, он махал мне в ответ, повернулся, взял под уздцы мою лошадь и поехал назад по дороге в Лаллиброх. Группа всадников из Бофорта тоже повернула и отправилась в ту сторону. Во главе этой группы я видел своего деда, прямо сидящего в седле. Так они и ехали, мой отец и мой дед, на расстоянии двадцати ярдов друг от друга, и, перевалив за холм, вскоре исчезли из виду. И ни один из них не повернулся и не дал знать другому, что видит его.

Джейми посмотрел в направлении Бофорта.

— Я встретился с ним глазами только раз, — тихо сказал он. — Я подождал, пока отец сядет на лошадь, и повернулся взглянуть на лорда Ловата со всей наглостью, на какую был способен. Я хотел, чтобы он понял — нам ничего от него не нужно и я не боюсь его. — Джейми криво улыбнулся мне. — На самом деле это было не так.

Я положила свою руку на его и погладила:

— А он тоже на тебя посмотрел?

Джейми фыркнул.

— Конечно. Он не отрывал от меня глаз с той минуты, когда я спустился с холма, и до тех пор, пока мой корабль не отчалил. Я чувствовал, что его глаза сверлят мою спину, словно буравчики. А когда я взглянул на него, его глаза, черные, под насупленными бровями, встретились с моими.

— И как он тогда выглядел?

Джейми оторвал взгляд от темного облака, появившегося на горизонте, и посмотрел на меня. Обычное выражение дружелюбия исчезло с его лица, глаза потемнели.

— Холодным, словно камень, англичаночка, — ответил он. — Холодным, словно камень.

Нам повезло с погодой. На протяжении всего нашего пути из Эдинбурга было тепло.

— Так долго не продлится, — предсказал Джейми, бросив взгляд в сторону моря. — Видишь вон то облако? Скоро оно придет к нам. — Он принюхался и натянул на плечи плед. — Чувствуешь, как пахнет? Погода меняется.

Не будучи столь опытной в метеорологии, я тем не менее тоже принюхалась: в насыщенном влагой воздухе обострились обычные запахи хвои и вереска, к ним примешивался долетавший с далекого морского побережья едва уловимый влажный запах морских водорослей.

— Интересно, вернулись ли уже наши люди в Лаллиброх? — спросила я.

— Сомневаюсь, — покачал головой Джейми. — Путь их короче, чем наш, но они идут пешком.

Он приподнялся в стременах и, приложив руку козырьком к глазам, внимательно вгляделся в даль.

— Надеюсь, будет только дождь. Им это не страшно. Во всяком случае, большого шторма не предвидится. Возможно, его отнесет к югу.

Поднялся легкий бриз. Я натянула на плечи свою теплую клетчатую шаль. Эти несколько дней хорошей погоды я сочла счастливым предзнаменованием — дай бог, чтобы я не ошиблась.

Получив приказ Карла, Джейми всю ночь просидел в Холируде у окна, а утром первым делом пошел к Карлу и сообщил его высочеству, что он и я в сопровождении одного лишь Мурты отправляемся к лорду Ловату, чтобы передать привет его высочества и напомнить лорду, что он обещал помочь людьми и всем прочим.

Потом Джейми пригласил кузнеца Росса в нашу комнату и отдал ему несколько приказаний, но говорил он таким тихим голосом, что я со своего места у очага не могла разобрать ни слова. Но заметила, что кузнец подтянулся и расправил плечи — видно, задание было важным.

Армия горных шотландцев продвигалась вперед, не особенно соблюдая порядок и дисциплину. Они шли гурьбой, которую никак нельзя было назвать строем. Во время передвижения солдаты из Лаллиброха убегали один за другим. Зайдя в кусты, чтобы немного отдохнуть или облегчиться, они не возвращались обратно, а украдкой отходили в сторону и один за другим присоединялись к уже бежавшим. Их надлежало вернуть домой, собрав всех под командой кузнеца Росса.

— Я сомневаюсь, что пропавшие скоро объявятся, если объявятся вообще, — говорил Джейми, обсуждая со мной этот план. — Армия охвачена дезертирством. Эван Камерон говорил мне, что за последнюю неделю из полка сбежали двадцать человек. Близится зима, людям нужно готовиться к холодам, к весенней пахоте. Да и разыскивать их просто некому, даже если их исчезновение и было замечено.

— Не бросить ли тебе все это, Джейми? — спросила я, положив руку ему на плечо.

— Не могу, англичаночка. Слишком поздно. Я не могу отказаться. Конечно, глупо было отправляться на юг в преддверии зимы и уж совсем глупо тратить время на Стирлинг. Но Карл не проиграл, и предводители кланов, по крайней мере некоторые из них, откликнулись на его призыв. Маккензи, например, а за ними и другие. Сейчас у него вдвое больше людей, чем было в Престоне. А что это означает?

Джейми огорченно взмахнул руками.

— Я не могу отказаться, англичаночка. И никакого сопротивления — англичане в ужасе. Ну да ты и сама знаешь. Ты же видела эти воззвания. — Он безрадостно улыбнулся. — Мы закалываем детей и сжигаем их на кострах, бесчестим жен и дочерей честных тружеников.

Лицо его выразило отвращение. Такие преступления, как воровство и неподчинение приказам, и раньше были известны в шотландской армии, но об изнасиловании и слыхом не слыхали.

Джейми сердито фыркнул.

— До Камерона дошли слухи, что король Георг собирается бежать из Лондона: он боится, что армия принца скоро захватит город.

Этот слух пошел от меня, а я узнала обо всем от Рэндолла.

— К Карлу примкнули Килмарнок и Камерон, Лохиель, Балмерино и Дугал со своими Маккензи. Все отличные воины. И если еще Ловат, как и обещал, пришлет своих людей… Господи, может быть, этого будет достаточно. Иисусе, неужели мы отправимся прямо в Лондон?..

Он сгорбился, затем неожиданно распрямил плечи, как бы пытаясь освободиться от тесной рубашки.

— Но я не могу рисковать, — сказал он просто. — Я не могу уйти в Бьюли и оставить своих людей, чтобы их вели бог знает куда. Вот если бы я мог встать во главе их, тогда другое дело. Но будь я