Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Спокойнее, Паша Липецкий! – сказал он с угрозой. – Будешь выкидывать фортеля, я тебе враз свою ногу припомню. Документы при себе есть?

Человек с седой прядью опять выругался и со злобой уставился на своих товарищей, которые переминались с ноги на ногу, относительно свободные и почти не пострадавшие.

– А вы кто такие? – наконец сумел он сформулировать давно тревожившую его мысль.

– В самом деле, пора объяснить товарищам, на кого они подняли свою неумытую руку, – усмехнулся Крячко и сунул Липецкому под нос свое удостоверение.

Реакция пленника была для него неожиданной.

– Ну правильно, в натуре! – убежденно сказал тот. – Взяли наконец за жопу этого подлюгу? Давно пора! А то я его точно урою, и придется за эту тварь на нарах париться.

Гуров удивленно посмотрел на его разгневанное лицо.

– Вы сейчас о ком, Паша Липецкий? – спросил он. – За зигзагами вашей мысли очень трудно уследить. Попрошу прокомментировать.

– А? – нахмурив лоб, переспросил пленник. – Кого комментировать? Я говорю, правильно вы за этого чучельника взялись. Только мозги людям парит. Злой я на него до невозможности. Потому и вам досталось. Я ведь что думал? Я ведь думал, что вы из его команды, в натуре. Ну и не выдержало сердце!

– Слабое у тебя сердце, Паша! – усмехнулся Крячко. – Вот и у меня оно тоже такое. Слабое, но отходчивое. Так что, если ты все нам сейчас толком расскажешь, я могу даже позабыть про свою искалеченную ногу. А в противном случае можешь поискать в своем мобильнике номер своего адвоката. Последние гроши на него истратишь, и все равно пятерик я тебе обещаю.

– Ну вот, – искренне огорчился Паша Липецкий. – Я вам все, как оно было на самом деле, объясняю, а вы сразу – пятерик… За что пятерик? Человек имеет право на состояние аффекта?

– А чего это тебя в аффект бросило, Паша? – спросил Гуров. – Ты вообще кто по жизни? Документов у тебя с собой, значит, нет?

– Есть документы, – буркнул Паша. – В нагрудном карманчике. Только у меня копыта на замке – сами доставайте.

– Мы не гордые, мы достанем, – сказал Крячко.

Он вытащил у Липецкого из кармана паспорт и внимательно его просмотрел.

– Все сходится, Лева! – сообщил он. – Все на месте – прописка, штамп о браке. Даже дети записаны. Маленькие еще. Когда он в тюрьму сядет, лет пять еще можно будет заливать, что их папа – полярный летчик…

– Да ладно, летчик! – сумрачно проговорил Липецкий. – Я водкой торгую. У меня все законно – лицензия, аренда, кому надо – на лапу всегда отстегиваю. Последняя судимость уже два года как снята. Никому не мешаю, все реально…

– А чем же тебе чучельник не угодил? – спросил Гуров. – И с какой стати ты вдруг нас за его команду принял? Никогда не слышал, чтобы таксидермисты в команды сбивались.

– Чего? Я вам не про таксистов толкую. Я про этого, который чучела кроит. Ликостратов его фамилия. Крутого из себя строит. Лишнего не базарит, бабками сорит, тачки у него… Только все это понты. Я все равно его достану, никуда он от меня не денется.

– Опять ты за свое, Паша! – перебил его Крячко. – Ты толком объясни, чем тебе Ликостратов не угодил. Кстати, таксидермист по-научному – это и есть тот, кто чучела делает, а вовсе не баранку крутит. Это тебе для общего образования.

– Чем не угодил? А вот как вы рассудите? Я этому жлобу три месяца назад тушу привез – вот пацаны подтвердят. Лося! Красавец! Рога – во! Договорились, он мне башку оформит, чтобы на стенку дома повесить. Я ему аванс отстегнул неслабый. И что? Первый раз к нему по-хорошему приехал – не готово. Приехал еще раз. В отъезде. Звоню – завтраками кормит. Работы, говорит, много срочной. А моя работа, значит, несрочная? Я предупредил, что через два дня зайду – чтобы все было. Через два дня – опять в отъезде. На звонки вообще перестал отвечать. Я так понял, что решил он меня кинуть по-наглому. Тогда я сам не поехал – послал своего пацана, Мамая. У нас где Мамай прошел, – ухмыльнулся он, – там еврею делать нечего. Я, между прочим, еврей по батиной линии. Давно бы в Израиль свалил, но там таких не принимают, да и с языками у меня беда. А он упорный – Мамай. Копейку задолжаешь, так он из тебя ее вместе с душой вытрясет.

В этом месте Гуров многозначительно посмотрел на Крячко, но перебивать Липецкого не стал.

– Короче, поехал Мамай, – продолжал Паша, – и не вернулся. А вы говорите, откуда команда! Чтобы с Мамаем разобраться, команда нужна. Ну, мы подождали день и поехали. Мамая освобождать, и вообще… Злые были до упора, сами понимаете. Не осознавали, что делаем. А тут вы подвернулись. Кто же знал?

– Ты водкой так же торгуешь – не осознавая? – спросил Гуров. – Ладно, вставай – я тебе кое-что покажу, Паша Липецкий!

Крячко помог Паше подняться на ноги, и тот, недоверчиво поглядывая на Гурова, побрел за ним в гараж. Крячко никуда не пошел – счел нужным присмотреть за оставшимся воинством, да и нога у него разболелась не на шутку. Но ругал он в основном себя – можно было разобраться с этими недотепами и поумнее, без кулачного боя, все-таки не мальчик уже.

Между тем Гуров ввел Пашу под своды гаража и молча указал на застывшее возле машины тело. Липецкий несколько секунд безо всякого выражения смотрел на труп, а потом вдруг резко побледнел и испустил длиннющую матерную тираду.

– Ну ничего себе! – потрясенно пробормотал он затем. – Он что, в натуре, мертвый? Как же это, а?

– Так вы подтверждаете, что убитый вам знаком? – спросил Гуров. – Когда вы его в последний раз видели живым?

– А? Живым? – Липецкий никак не мог прийти в себя. – Подтверждаю. Мамай это. Наш пацан. То есть Мамаев Игорь его зовут по бумагам. Ни вчера не пришел, ни сегодня. И мобильник, думали, отключил. А он вон, значит, как…

Изложив таким способом свои взбаламученные мысли, Липецкий замолчал, не в силах оторвать взгляда от неподвижного тела на полу.

– Послушайте, Павел, – сказал Гуров. – Вы отдаете себе отчет, в какую неприятную историю влипли? Вы послали своего пацана разбираться с человеком, которого считаете должником. Разбирательство было настолько жестким, что привело в конечном итоге к убийству. Убийца, безусловно, виноват, но и ваши действия носят весьма сомнительный характер.

– Кто же знал? – безнадежно произнес Липецкий. – Я не хотел мочить. Я думал, поговорят по-мужски… Ну, в натуре, что за дела – слово же надо держать! Аванс ведь взял…

– У вас теперь есть только один выход, Липецкий, – сказал Гуров. – Рассказать все без утайки, с самого начала. Мне важно знать все про Ликостратова. Все, что можете вспомнить. Его привычки, связи, все, что вы можете знать о его планах. В этом случае я готов закрыть глаза на вашу, гм, ошибку… Я имею в виду то недоразумение, которое здесь только что произошло. А вот за рукоприкладство в отношении референта министра придется отвечать.

– Какого еще министра? – опешил Липецкий.

– Которому вы лично подвесили, – сказал Гуров. – А эта категория граждан чрезвычайно обидчива, насколько я знаю.

– Ну понятно, – пробормотал Липецкий. – Только что же я могу знать о планах этого гада Ликостратова, если я сам его найти никак не могу? А теперь, когда он Мамая замочил, он вообще, наверное, в бега подался. Искать его надо.

– Золотые слова, – похвалил Гуров. – Весь вопрос в том, где искать. Есть соображения?

– А в доме смотрели? – простодушно спросил Липецкий.

– Думаете, дальше спальни он не побежал? – прищурился Гуров. – Мне так не кажется. Сдается мне, что Ликостратов так быстро постарался отсюда убраться, что даже дверей запирать не стал и от трупа не избавился. Даже машину свою бросил – так торопился.

– Постойте, – наморщил лоб Липецкий. – А где тачка Мамая? Он же на тачке сюда приехал. Он «Ситроен» недавно купил новый, цвет «металлик», все облизывал его, как сучка щенка. А я этой тачки не вижу. Вот вам и ответ на вопрос. «Ситроен» искать надо!

– «Ситроен»? – сказал Гуров. – Так за сутки можно уехать на край света.

– У вас же этот… план-перехват, – подсказал Липецкий. – Команду дайте, и все дела.