Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

вот я вижу самого диавола! Он, точно исполин, стоя на ногах и всплескивая страшными крыльями, вопит: «О, Владыка мой Христос! Сжалься надо мною и над всеми моими прежними рабами, здесь мучающимися! Прости мне и им грех кощунства по отношению к Тебе! Прости же, Господи, прости!» – И тотчас делается невидимым. Весь ад снова дрожит, снова разрывается на части; одна часть которой бьется о другую. Я от страха лишаюсь сил, тяжелая тоска ложится на душу. Созерцание прерывается. Я прихожу в себя. О, Боже мой, как же страшны муки грешников! Лучше здесь пережить болезни, мучения, страдания, чем после суда Господня невыразимо страдать!

27 сентября. [Диавол проклинает свою гордость]

Утро. Ясный день. Я опять иду в лес, чтобы созерцать вечные муки ада. Сила созерцательная снисходит на меня. Я опять в богоотчужденности. Богоотчужденность! Она вся представляет собой уплотненную смерть! Свойства ее – абсолютное одиночество, самое жгучее отчаяние, незаполнимая пустота и переживание своего невообразимого ничтожества. Вид ее – совершенно бесцветный, незримый огонь: качество ее – невообразимое мучение, страшное страдание! Я удивляюсь тому, что, судя по характеру мук, как будто перехожу от более легких страданий к более тяжелым. Что же сие значит? Теперь я созерцаю более тяжкие грехи и мучения, переживаемые грешниками. Сейчас я не знаю, к каким грешникам пристаю. Знаю только одно, что здесь они мучительнее страдают, чем все доселе мною виденные! Скажу, прежде всего, что здесь их такое множество, что человек не может этого представить. Кроме людей, здесь особенно много других разумных существ с других бесчисленных планет; с ними я вижу и крылатых духов! Все они лежат и переворачиваются с боку на бок с быстротою молнии, кувыркаются, ползут, но встать на ноги не могут. Они плачут, рыдают, ревут, стонут, но их голос напоминает голос смерти! Если бы не рука Господня, я бы от созерцания мучений грешников давно бы умер! Вот что представляют собой их муки, являющиеся самой смертью.

Я вижу, как этот таинственный огонь в одно и то же время и раскаляет грешников до белого каления, и превращает их в стальной холод. По-видимому, все это совершается одновременно, что недоступно обыкновенному тварному пониманию. От сильного движения незримого адского огня слышится какое-то удручающее завывание и полный мертвящей грусти и жуткости свист. Здесь смерть! Я ее еще никогда не видел, теперь я ее вижу здесь. Слышу вопль, и стон, и рев грешников. От страха у меня расширяются глаза; волосы становятся дыбом! Слышу страшный грохот, как будто разрушается вселенная. Вижу, как сам диавол в этой сущностной смерти бьется, переворачивается, катается, ползает и с какой-то жадностью глотает этот таинственный огонь. То же делают и грешники. Здесь смерть! Боже мой! Да что же это? Слышу, как диавол проклинает свою гордость!

«Да будет проклята навсегда моя сатанинская гордость и возрастает во мне смирение Христово! Да будет проклята вся моя гордая сатанинская жизнь, и да возникнет во мне жизнь моего Господа Христа! Да будет проклят, проклят и проклят во мне мой сатанизм, и да появится во мне святость моего Искупителя Христа! О, Господи, помилуй меня, Твое падшее гордое создание; помилуй, ради Имени святого Твоего!»

Произнеся это, он с грохотом падает в бездну этого ужасного незримого огня, и вот оттуда долетает его отчаянный, полный мертвящей печали и скорби стон! Грохот все не умолкает. Но вот опять вижу своего двойника.

Он: Смотри, в каких только я муках ни нахожусь! Здесь я мучаюсь двумя переживаниями: испытываю в одно и то же время и огонь, и холод. Это я расплачиваюсь за твою (мою) гордость.

Я: Знаю.

Он: Если знаешь, то почему не каешься и не просишь Бога о прощении грехов?

Говоря это, он исчезает. Слышу, как с неимоверной быстротой надвигается огненная туча и наступает в богоотчужденности мертвая тишина. Мертвая тишина! Вдруг раздаются страшные громы; таинственный огонь вместе с грешниками сливается с этой страшной тучей, и богоотчужденность превращается в невообразимую бурю, а затем в смерч! Ужас леденит мое существо! Плач грешников переходит в пламенную исступленную молитву ко Христу!

«Господи, Господи! – кричат они, – сжалься над нами и помилуй!»

Я не могу без слез слышать их молитву, обращенную ко Христу, я плачу и прошу Тебя, Господи: «О, Владыка мой Христос, не оставь их, пошли на них свою всеблагостную божественную любовь, сделай их сынами света Своего, введи их всех в Царство Твое божественное, облеки их всех жалостию Своею, Господи! Будь милостив к ним, спаси их и собери всех воедино со всеми святыми Твоими, да славят они всегда Твое святое Имя. Аминь».

28 сентября. [Абсолютный тартар. Адский холод]

По окончании Божественной литургии, я с большой поспешностью удаляюсь в лес к своему излюбленному дереву, где опять, по обыкновению, предаюсь созерцанию ада. Сейчас я вижу его точно Ледовитым океаном, в котором беспрестанно носятся холодные бури и полярные ураганы! Здесь нет ни тишины, ни ясности! Все движется, кружится, вращается, мятется, воет, шумит, завывает и свистит. Здесь в несколько миллионов раз холоднее, чем в пространстве между созвездиями Геркулеса и Большой Медведицы. И вот в таком-то ужасном холоде и находится бесконечное число грешников и грешниц – как людей, так и разумных существ с других планет мировой действительности! Думаю, что я такого количества грешников еще никогда не видел! Они облечены в одежду такого холода, от которого единая секунда превращается для грешника в бесконечную вечность! Это состояние называется абсолютным тартаром, он бесконечно мучительнее всякого огня, даже незримого таинственного огня! Здесь грешники отчаянно стонут, у них слов уже нет! Ни один из них от холода не говорит, лишь один диавол с величайшим трудом произносит что-то!

Созерцая абсолютный тартар, я вдруг слышу: «О, милосердный Господь! Нет более сил терпеть, помилуй меня, себялюбивого диавола!»

Произнося эти слова, он низвергается в бездну богоотчужденности, и я его уже не вижу. Только что я повертываюсь в другую сторону от диавола, как передо мною опять стоит мой двойник; он пристально смотрит мне в глаза, и я читаю в его взгляде немое, но сильное обличение. Печально взглянув на меня, тотчас исчезает. У меня от его вида зуб на зуб не попадает. Страх, мучения совести пронизывают мое существо! Я понимаю, что грех [сатанинский] есть полнота самообоготворенности.

Все свирепеют бури и холодные смерчи! Стон грешников становится неслышным. Увы, Господи, что за невообразимые здесь адские муки! При одной мысли о них леденеет дух и замораживается