Наполеон: биография - Эндрю Робертс

Наполеона «мертвенно-бледный, трупный» и что его спальня грязная, «особенно постельное белье, вследствие того что генерал Бонапарт на него плюет. У него кашель, он много сплевывает и не поворачивает головы, чтобы не испачкать белье, а плюет прямо перед собой»{3156}. В последние полгода Наполеон похудел на 10–15 килограммов, но, как выяснилось при вскрытии, все же имел более 2,5 сантиметра жировых отложений вокруг сердца. Тем не менее на посмертной маске, снятой Антомарки, заметны впалые щеки.

15 апреля 1821 года Наполеон составил завещание. Оно начиналось так: «Я умираю в апостольской римской религии, в лоне которой родился более пятидесяти лет назад. Я желаю, чтобы мой прах покоился на берегах Сены, среди французского народа, так любимого мною»{3157}. Он разделил состояние и имущество (в том числе много миллионов франков, на самом деле ему не принадлежавших) между своими родными, слугами и бывшими генералами. Так, 10 000 франков полагалось несостоявшемуся убийце Веллингтона [Мари-Андре-Николя] Кантийону, который, по словам Наполеона, «имел такое же право убить этого олигарха, как и тот отправить меня гибнуть на скалу Святой Елены»{3158}. Столь же недостойны обвинения в адрес Лоу: «Я умираю преждевременно, убитый английской олигархией и ее палачом; английский народ не замедлит отомстить за меня»{3159}. Наполеон объявил причиной «двух столь несчастных исходов вторжения во Францию» (в 1814 и 1815 годах) «измену Мармона, Ожеро, Талейрана и Лафайета» и прибавил (хотя в его искренности здесь можно усомниться): «Я им прощаю; пусть им также простит потомство Франции».

В завещании Наполеона упомянут ряд вещей, ему не принадлежавших, например «будильник Фридриха II, взятый… в Потсдаме», и перечислено содержимое его бельевого шкафа, в том числе «6 рубашек, 6 платков, 6 галстуков, 6 полотенец, 6 пар шелковых чулок, 4 черных воротничка, 6 пар носков, 2 пары батистовых простыней, 2 наволочки, 4 куртки и 4 трико из белого кашемира, 2 халата, 2 пары ночных панталон, 1 пара подтяжек, 6 фланелевых жилетов, 4 кальсон, 6 пар гетр, 1 коробка с табаком»{3160}. «Золотой несессер для чистки зубов, оставленный у зубного врача» отходил королю Римскому. Верный своей привычке устраивать чужое счастье, Наполеон предписал сыну Бессьера жениться на дочери Дюрока, а Маршану – на вдове, сестре или дочери офицера или солдата Старой гвардии.

Наполеон и здесь отказался признать вину в гибели герцога Энгиенского, написав: «Так было необходимо для безопасности, интересов и чести французского народа… В подобных обстоятельствах я снова поступил бы так же»{3161}. Он отписал «пару золотых застежек для башмаков» Жозефу, «маленькую золотую пару застежек для подвязок» – Люсьену и «золотую застежку для воротника» – Жерому{3162}. Изготовленные из его волос «браслеты с маленькими золотыми застежками» надлежало отослать «императрице Марии-Луизе, [его] матери, каждому из… братьев, сестрам, племянникам, племянницам, кардиналу [Фешу]», а «самый лучший – сыну». Слугам Наполеона по завещанию досталось больше, чем его родным (кроме короля Римского), хотя он и отметил: «Я всегда восхвалял мою дорогую супругу Марию-Луизу; до последних мгновений я сохранял к ней самые нежные чувства». Возможно, эти слова в завещании не появились бы, если бы он знал о ее связи с Нейппергом, которому она еще при жизни Наполеона родила двух детей и за которого вышла замуж после его смерти[349].

«Я благодарю мою добрую и прекрасную мать, кардинала [Феша], – писал Наполеон, – моих братьев и сестер Жозефа, Люсьена, Жерома, Полину, Каролину, Юлию [супругу Жозефа], Гортензию, Катарину [супругу Жерома], Евгения [Богарне] за интерес, сохраненный ими ко мне»{3163}. Упоминание здесь Каролины особенно великодушно, поскольку она предала его. Элиза умерла в Италии в августе предыдущего года. Отсутствующего в списке Луи Наполеон все же простил за «пасквиль, опубликованный им в 1820 году: он полон ложных утверждений и фальсификаций». (Брат опубликовал сборник исторических документов, относящихся к его правлению в Голландии, и сделал акцент на том, что он защищал голландцев от Наполеона.)

К 26 апреля Наполеон начал харкать кровью, а на следующий день – темной, кофейного цвета жидкостью. Он попросил, чтобы его завешенную походную кровать перенесли в гостиную, где лучше вентиляция, и Бертран отметил, что у него едва хватало сил сплюнуть и поэтому жилет был в красных пятнах{3164}. Маршан вспоминал, что Наполеон, хотя и жаловавшийся на боль в правом боку, «подобную разрезам лезвием», демонстрировал «достоинство, невозмутимость и любезность»{3165}.

До 29 апреля Наполеон сделал восемь прибавлений к завещанию, некоторые датированы (задним числом) 27 апреля. 29 и 30 апреля Наполеон начал беспрестанно повторять одно и то же. Хотя последними словами, произнесенными Наполеоном перед тем, как он утратил способность говорить, оказалось малопонятное бормотание (или «Франция… армия… голова [la tête]», или «Франция… голова… Жозефина»), последние его осмысленные слова интереснее{3166}. В рукописи книги о Цезаре, которую Наполеон диктовал Маршану, камердинер и душеприказчик отметил, что между 20 и 21 часами 2 мая император произнес: «Я оставляю своему сыну мое имение в Аяччо; два дома, с садами, в окрестностях Салины; все мое имущество в области Аяччо, способное ежегодно приносить 50 000 франков дохода»{3167}. Маршан записал это карандашом в предисловии к книге и бережно зашил в обивку шкатулки из красной кожи с императорским гербом. Потомки Маршана передали ее исследователю Наполеона Анри Лашуку, в семье которого она теперь хранится. Наполеон – бывший хозяин Европы, человек с самой беспокойной в современную эпоху биографией – на смертном одре превратился в того, кем был тридцать лет назад, когда пытался уладить дело о тутовом питомнике – в корсиканского мелкопоместного дворянина, страстно защищающего семейную собственность.

3 мая Наполеона за закрытыми дверями соборовал аббат Анж-Поль Виньяли. Наполеон – в течение жизни лишь по видимости католик, воевавший с одним папой римским и державший под арестом другого, – перед смертью вернулся в лоно церкви. Незадолго до кончины он попросил Бертрана закрыть ему глаза, «обычно остающиеся открытыми» (это знание Наполеон вынес, видимо, из опыта шестидесяти сражений){3168}. Весь день 4 мая Наполеон страдал от долгой икоты, а вечером впал в беспамятство и спросил, как зовут его сына. На следующий день, в субботу, 5 мая 1821 года (утро выдалось грозовым, с сильным ветром), 51-летний бывший император трижды, с долгими интервалами, вздохнул и в 17:49 умер, сразу после пушечного выстрела, возвестившего о спуске флага{3169}. Прекратилось то, что Шатобриан назвал «самым могучим дыханием жизни, когда-либо оживлявшим человеческую глину».

Наполеона похоронили с военными почестями в полутора километрах от Лонгвуда, в Торбетт-Спринге, прекрасном уголке под сенью ив, куда он иногда приходил. На Наполеоне был его обычный мундир полковника конных егерей. Гроб по козьей тропе несли к могиле английские гренадеры из 66-го и 20-го полков, и свидетель подметил «странную иронию в том, что на их полковых знаменах, под сенью которых хоронили Наполеона, золотом было выткано: “Талавера”, “Альбуэра”, “Витория” и “Пиренеи”»{3170}. Пятнадцать пушек трижды дали залп, и трижды выстрелили из ружей солдаты, породив «раскаты отчетливого эха, прозвучавшего в холмах и оврагах»{3171}. Имя на могильном камне отсутствовало: Лоу не позволил начертать тронное имя «Наполеон», а Бертран и Монтолон не согласились с предложенным Лоу «Наполеоном Бонапартом»{3172}. (Сейчас надгробие находится во дворе Лонгвуда, и надписи на нем по-прежнему нет.) Много лет спустя его прах был извлечен из могилы и доставлен в Париж Бертраном и Гурго; и 2 декабря 1840 года устроены грандиозные похороны, в годовщину коронации и битвы при Аустерлице. Хотя день выдался холодный, около 1 млн французов встречало кортеж на улицах Парижа. При погребении Наполеона в Доме инвалидов присутствовало четверо его маршалов: Сульт, Монсей, Удино и Груши. Остальные, обратившиеся против него, – Бернадот, Мармон и Виктор – не явились.

Луи Маршан после смерти Наполеона составил каталог 370 книг из библиотеки Лонгвуда, свидетельствующий об эклектичном литературном вкусе и интересах императора. В библиотеке имелись: «Нортенгерское аббатство» [Джейн Остин], «Потерянный рай» [Джона Мильтона], «Словарь [английского языка]» [Сэмюэла] Джонсона и дневник путешествия по Шотландии, списки офицерского