Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

Нельзя было протестировать и другие отремонтированные системы. Двадцать пять процентов узлов привода были полностью уничтожены или искалечены, а материала хватало для ремонта только половины из них. Их теоретическая гравитационная масса уменьшилась на пять процентов после того, как часть была разобрана для ремонта остальных; она провела стендовые испытания воссозданных узлов, но включить их в сеть в черной дыре коридора никто не решался.

К несчастью, маневр, который они собирались выполнить, не оставлял им выбора. Они должны были оттянуть свой оборот из-за преследовавших пиратов и теперь нуждались в как можно более мощном замедлении.

<Подходим к точке, Алли,> тихо вошла в ее мысли Мегера, и Алисия глубоко вздохнула:

– Спасибо. Тисифона?

<Я готова, малышка. Расслабься, как только можешь.>

– Вот именно, как могу. – Она слышала нервную дрожь в своем голосе и заставила себя расцепить ладони. – Давайте.

Они не ответили, но Алисия почувствовала, как Мегера открыла эринии широкий канал доступа без колебаний и без следа былого недоверия. Они объединились с единой целью, сплетая сияющую сеть, и Алисия подавила позыв ревности, потому что она в этой работе не участвовала. Она видела ее своим мысленным взором, чувствовала ее красоту, сеть была прекрасна, но это была ловчая сеть, и добычей для сети была она сама.

Глубоко в ней всплеснулись потоки силы, и сеть замкнулась. Алисия встрепенулась от боли, которая утихла чуть ли не прежде, чем началась. Ее глаза широко раскрылись.

Соблазнительное сверкание безумия прекратилось. Оно не исчезло, но отодвинулось. Оно горело в покрове, сплетенном Тисифоной и Мегерой, не касаясь ее. Благословенный полузабытый покой снизошел на нее, как тишина собора Она облегченно вздохнула, и ее мышцы расслабились впервые за несколько дней.

– Спасибо, – прошептала она и почувствовала молчаливую ласку Мегеры.

<Этого немного, малышка, и я не знаю, как долго это продержится. Но все, что сможем, мы сделаем.>

– Спасибо, – сказала Алисия уже более спокойно и снова сосредоточилась. – Ладно, Мегера, давай возьмемся за этих ублюдков.

Лойс Хейтер склонилась над своей консолью и напряглась.

– Скажите Старику, что зарегистрировано отделение приманки.

Пуски ракет прекратились. Поджав губы, Джеймс Хоуэлл выжидал последние секунды до торпедного залпа. Будь он на борту «альфа-синта», именно сейчас он выполнил бы аварийный оборот.

А вот и он! Убегающий «альфа-синт» внезапно резко обернулся, и Хоуэлл начал отдавать приказания – и внезапно замолчал. На его дисплее были две отметки. Одна продолжала двигаться вперед с неизменным ускорением, вторая неслась к нему с невероятным замедлением, и он с чувством выругался.

Хоуэлл заскрежетал зубами и подождал, пока ему выдадут результаты анализа. Логика подсказывала, что подлинный источник сигнала несется к нему в отчаянной попытке сбросить скорость до субсветовой и оторваться от него… но он приближался при более двух с половиной тысяч «же». Неужели «альфа-синт» способен развить такую мощность после долгого ковыляния? Лишь доля такого возрастания могла дать ему возможность уйти из-под огня. Совсем не обязательно увертываться от ракет, когда можно просто оторваться от преследования, это сообразила бы и сумасшедшая.

Вторая отметка продолжала уходить от него с теми же параметрами, которые он наблюдал в течение всей погони, что могло означать ее подлинность, и дилемма становилась невыносимой. Если он сбросит скорость, чтобы заняться замедляющейся отметкой, и не угадает, то убегающая цель получит возможность увеличить разрыв. Если продолжит преследование и не угадает, то совсем потеряет цель. Одна из них должна быть настоящей целью, но которая?

Какая бы ни была подлинной, он должен быстрее принять решение. Особенности коридорного космоса увеличили замедление приближающегося источника до трех тысяч «же», и ускорение его эскадры приводило относительное замедление к величине более сорока семи километров в секунду за секунду. Примерно через четыре минуты цель уйдет в досветовую область, и, если он не начнет замедление минимум за полминуты до этого, он потеряет ее навсегда.

Генераторы привода Фассета практически бесшумны, их спокойное жужжание ненавязчиво, как биение человеческого сердца. Но не сейчас. Сжав зубы, Алисия вцепилась в подлокотники своего командного кресла. Привод выл, как раненый зверь, сотрясая стальные кости «Мегеры», зрение отказывалось воспринимать расплывшиеся из-за вибрации очертания предметов.

Приманка, в качестве которой был использован один из двух оставшихся на борту «Мегеры» сверхсветовых дублей, продолжила их прежний курс, и уровни мощности систем корабля зашкалили. Измерительные приборы взбесились, завывали залатанные генераторы узлов, трещали и шипели вновь сконструированные ходы и тяги. Казалось, этому не будет конца.

– Оборот! – крикнула Лойс Хейтер. – У нас оборот! – Глаза ее расширились, а голос упал до шепота. –

Ну и темп! Такое замедление! Как она умудряется не развалиться…

Кибернетический мозг «Бесстрашного» отметил изменения гравитационных параметров и подстроил собственный привод. Векторы совпадали с точностью до десяти процентов, удовлетворенно констатировал Хоуэлл.

Время истекало. Хоуэлл обнаружил, что колотит по подлокотнику кресла. Надо определяться поскорей. Через десять секунд надо будет приступить к аварийному замедлению. Дать «альфа-синту» увеличить разрыв – все-таки меньшее зло, чем потерять совсем, убеждал он себя, но это не уменьшало его злости.

Дальняя отметка вдруг мигнула, и глаза коммодора сузились. Ага! Она мигнула еще раз. Мощность уменьшалась, и он все понял.

Дальность уменьшилась до четырех с половиной миллионов миль, когда эскадра Хоуэлла сделала полный оборот и интенсивно начала замедляться.

<Пятьдесят секунд до субсветовой. Струйка крови стекала по подбородку Алисии, ее руки впились в подлокотники, в измученном мозгу застыло удивление, что они еще живы, но голос Мегеры не изменился от адской вибрации. Сорок. Тридцать пя… У них оборот, Алли!>

– А вот и они, шаловливые детишки, – пробормотал Симон Монкото, колдуя над своей командной сетью.