Вампирские архивы: Книга 2. Проклятие крови - Отто Пензлер

— Однако как долго это продлится? — спросил я. — Сколько еще времени это будет вам интересно?

Она пожала плечами:

— Я обеспечена. А он будет наслаждаться моим обществом до конца своих дней.

Я кашлянул, прочистив горло, и натянуто усмехнулся:

— А тут я — не любопытствующий.

— Нет, вовсе нет. Я хотела, чтобы вы все-таки поняли.

— Хорошенькое дело. — Я пожал плечами. — Но не слишком ли подробно для первого раза?

— «Первого раза»? Вы что, думаете, что, купив мне выпивку, вы приобрели право на дальнейшее общение?

От неожиданности я вздрогнул.

— Вообще-то…

Она очаровательно улыбнулась, и мой мир снова засиял всеми оттенками радуги.

— Совсем не обязательно было тратиться на выпивку, есть ведь и другие способы.

Я вопросительно взглянул в ее глаза.

— Другие способы?

— Узнать, англичане мы или нет.

— Ах так!

— Вот и Никос. — Она опять улыбнулась. — Нам пора идти. Ему нехорошо. Скажите, вы будете завтра на пляже?

— О, разумеется! — сразу же ответил я. — Обожаю плавать, знаете ли.

— И я тоже, вот и поплаваем вместе.

Ее муж вернулся за столик уже без посторонней помощи. Он выглядел немного лучше: уже не таким сморщенным, как раньше. Не садясь, он ухватил спинку стула одной рукой и так крепко сжал ее, что костяшки его пальцев заметно побелели под натянувшейся, сухой, как пергамент, кожей.

— Мистер Коллинз… — с каким-то похрустыванием в голосе начал он. — Эдриен… мне жаль…

— Вам не за что извиняться, — сказал я, вставая со своего места.

Эдриен поднялась следом.

— Нам нужно идти. А ты ведь остаешься, верно, Питер? Спасибо за помощь, дальше, я думаю, мы справимся сами. Возможно, увидимся на пляже!

Не оглядываясь, они зашагали к выходу.

Они не были постояльцами этой гостиницы — просто заглянули в бар пропустить по стаканчику. Здесь было все понятно, хотя мне, конечно же, хотелось бы думать, что она появилась тут не случайно. Моя гостиница была, скорее всего, второсортной по сравнению с тем местом, где жили они. Я представил, что они разместились в одном из тех маленьких, недоступных простым смертным отелей, которые затеряны меж средиземноморских пиний высоко в уступах Лигурийских гор. В таких местах огни, сверкая в ночи, притягивали деньги, а музыка лилась из маленьких дансингов под открытым небом, словно смех небожителей.

Если мой рассказ звучит чересчур поэтично — виной тому она. Выражаясь точнее, та прекрасная девушка, что была вместе с высохшим, сморщенным, как грецкий орех, старикашкой. С одной стороны, мне было искренне жаль его. Но только с одной стороны.

Так вот, если перестать прикидываться и сказать все как есть (на случай, если я до сих пор еще не проговорился), следует признать то, что я безумно желал близости с ней. Более того, состоявшийся между нами диалог давал основания предполагать, что и она не против такого поворота событий. Подобные мысли не давали мне уснуть в ту ночь.

Я пришел на пляж в девять утра и ждал их появления примерно до одиннадцати. Наконец они прибыли! А после… После она вышла из маленькой пляжной кабинки для переодевания… На пляже не было ни одного мужчины, чья голова не повернулась бы в ее сторону по крайней мере дважды. Но в чем, собственно, их можно было упрекнуть? Девушка в таком пляжном костюме заставила бы обернуться даже сфинкса! Было в ней что-то особенное. Зрелая не по годам. Она держалась как супермодель, а может, как принцесса. Но для кого? Для Карпетеса или же для меня?

Что касается старикана то он в это утро казался оживленным несколько больше обычного. Он был в измятой льняной паре, а на голове красовалась все та же шляпа. Похоже, что в отличие от меня, прошлой ночью старик спал сном невинного младенца. Пока его жена переодевалась, он нетвердой походкой прошел по пляжу, напрямик к тому месту, где в тени большого зонта за столиком расположился я. Старик уселся напротив и, прежде чем появилась Эдриен, заговорил:

— Доброе утро, мистер Коллинз!

— Доброе утро, — ответил я. — Пожалуйста называйте меня Питер.

— Питер так Питер! — Он кивнул.

Казалось, он запыхался то ли от прогулки, то ли из-за того, что все его движения были суетливыми. К тому же в его манерах ясно читалось желание немедленно перевести нашу беседу на что-то более важное.

— Питер, ты сказал, что пробудешь здесь еще один день.

— Совершенно верно, — ответил я, впервые имея возможность изучить своего соперника с такого близкого расстояния. Он сидел, словно садовый гном, половину его согбенного туловища закрывала тень, падавшая от пляжного зонта. — Сегодня — мой последний день в этом раю.

Мой собеседник был похож на вязанку сухого хвороста, на гнилой чернослив и одновременно на маленькое коричневое пугало, а его голос — на шуршание соломы или шелест осенней листвы, гонимой озорным ветром по тенистой тропинке. Живыми были лишь глаза.

— Так ты говоришь, в Англии у тебя никого нет и тебя никто не ждет? Ни семьи, ни друзей?

В моем мозгу зазвенели тревожные колокольчики. Настораживала не столько поспешность действий, выдававшая некую пока не понятную мне цель, сколько ярко выраженное стремление к этой цели любой ценой.

— Да, все верно. Я студент-медик. Когда вернусь домой, хочу найти место и начать работать. Больше ничего. Ни связей, ни знакомых.

Он подался вперед всем телом, птичьи глаза сверкнули. Трясущимися клешнями своих дряхлых рук старик потянулся ко мне через стол и…

Тень, источником которой была Эдриен, легла между мной и стариком. Привставший было Карпетес резким движением занял исходное положение на стуле. Переживаемое им сильнейшее эмоциональное напряжение отразилось на его лице множеством морщинок. Я почувствовал, что мое сердце вот-вот проломит грудную клетку и вырвется наружу. Немного успокоившись, я поднял на нее свой взгляд. Она стояла спиной к солнцу, так что, кроме силуэта ее фигуры, я практически ничего не мог разглядеть. Однако темное пятно лица девушки было будто прорезано изумрудным сиянием ее глаз.

— А не искупаться ли нам, Питер?

Эдриен повернулась, бросившись бежать по пляжу, и я, конечно же, устремился вслед за ней. Взяв старт раньше меня, она первой очутилась у кромки воды. И только когда мне удалось догнать ее, я вдруг подумал, что, сорвавшись с места, даже не извинился за столь стремительное исчезновение перед ветхим греком. Но лишь окунувшись в воду, я окончательно пришел в себя, вернулся к реальности, успокоился и осознал… Осознал, что ее чудесное тело нежится, практически касаясь моего. Окончательно восстановив дыхание после этого бешеного забега, я в двух словах описал Эдриен диалог с ее мужем. Она же, как ни в чем не бывало, улыбалась, подставляя лицо солнечным лучам. Дыхание девушки было ровным, и она не торопилась комментировать рассказанное мной.