Кайа.История про одолженную жизнь - Александр Алексеевич Иванов

Выключив ящик, я вновь посмотрел на «звездное небо».

Лера — подручная «матушки», и все слова, сказанные ей сегодня мне, сказаны были неслучайно, в этом я уверен. Она аккуратно подводила меня к мысли о непротивлении воли «матушки»…

А какова она, эта ее воля? Неужели она считает, что я запросто смирюсь с решением Семьи…? «Матушке» же совершенно точно известно, что Кайа уже сделала (хотя, надеюсь, не про поезда…). И уверен, она ясно понимает то, что сопротивляться я буду до последнего… А это значит…

А это значит, что мое сопротивление — просто часть некоего плана…

Чего, в итоге, она или те, кто стоят за ней, хотят добиться? Да хрен его знает! У меня нет ни нужно информации, ни умения должным образом с ней работать, чтобы достоверно понять их замыслы. Да и какая мне, в общем, разница, если я всего лишь «фигурка» на их «доске». И, совершенно очевидно, что без их разрешения я не смогу покинуть эту игровую «доску».

Если бы «матушка» действительно пожелала сделать так, чтобы я гарантировано ничего не устроил (по крайней мере до того «счастливого» мгновения, пока бы меня не передали любовничку, предварительно завернув в подарочную упаковку), то просто заперла бы меня в Имении, в «домике на островке», без какой-либо связи со внешним миром. Или же соглядатаев при мне было бы столько, что ни о какой тайной передачи мне чего бы то ни было и речи бы ни шло! Для нее устроить подобное — мелочь! Уверен, что все эти мои игры в шпионов она видела по долгу службы ни раз и не два. Подобным маневрами ее обмануть не удастся.

И раз уж мне позволяют «тайно» устраивать свои проделки…

Мне остается лишь уповать на то, что в переломный момент всей этой истории, «матушка» будет «Женей-мамой», которая меня любит, и простит практически все…

Так что, если «матушке» необходимо, чтобы я был ее марионеткой и «плясал» под ее «дудку», то у меня, собственно, и нет никакого выбора. Я буду «плясать». Но пусть она не обижается, если в итоге, я не только «зажгу» ее «танцпол», но еще и «взорву»…

Я подергал руками и ногами, словно они были привязаны за невидимые нитки.

Раздался сигнал вызова от моего видеофона.

— Привет, мам…, — сказал я, приняв звонок

Глава 64

6 января 2020 года, Владимирская губерния, город Гусь-Хрустальный. Утро.

У последнего подъезда трехэтажного многоквартирного дома, под счастливым номером 13, рядом с полицейским авто и «скорой», остановились два темно-синий «вэна».

— За каким хреном сюда принесло «безопасность»? Вот только их здесь еще не хватало, япона мама! Утро сегодня, итак, дерьмовое! — шёпотом ругнулся, переминавшийся с ноги на ногу и куривший у подъезда, городовой полицейский

Городовому, для того, чтобы понять к какому именно ведомству принадлежат эти два «вэна», не требовалось видеть на них отличительные знаки, которых на «вэнах», впрочем, и не было вовсе. Все, итак, прекрасно знали, кто передвигается на таких авто. Он торопливо потушил сигарету в снегу, который намело на грибок над урной, после чего, выкинул окурок.

«Целый полковник, бляха-муха!» — подумал он, наблюдая за тем, как из ближайшего к нему «вэна» вышли три человека в форме Управления Внутренней Безопасности, полковник и два лейтенанта, и быстрым шагом направились в его сторону.

Был отчетливо слышен скрип снега под подошвами уставных ботинок этого трио.

— Здравьжелаю вашсокбродь — скороговоркой проговорил городовой, став «смирно»

Полковник остановился прямо перед ним. Городовой сильно, до боли, сжал кулак, дабы избавиться от иррационального чувства тревоги, охватившего его под взглядом блекло-голубых глаз старшего из этой группы УВБ.

— Вольно, городовой, — сказал наконец тот, — скажи-ка мне, мил человек, что это у вас тут происходит, прямо с самого утра?

Полковник кинул взгляд на служебные авто рядом с подъездом жилого дома.

— Да тут такое дело, господин полковник…, — ответил городовой, с кислым выражением на физиономии, — парень забил арматурой свою подругу насмерть, а потом и сам того…

— В этом доме? В какой квартире? — тут же поинтересовался полковник

— Да, в этом. В пятьдесят седьмой, на третьем этаже, — был ответ

Трио переглянулось.

— А мы столько сюда ехали…, — недовольным тоном сказал один из лейтенантов, тот, что покороче

— Это ничего страшного, — возразил ему полковник и сказав в переговорное устройство: «вы пока не нужны», добавил для городового, — спасибо, твое благородие

«Идем!» — скомандовал старший группы УВБ и трио скрылось в подъезде дома.

Городовой с шумом выдохнул, и поёжившись от январского мороза и от общения с крайне неприятным субъектом, достал новую сигарету.

— Дерьмовое утро! — вслух сказал он и закурил

Третий этаж, последнего подъезда, в доме номер 13.

— …да нет, что вы! Она хоть и шебутной, но хорошей девкой была! Вежливой. И с парнем этим уж год, как вместе жила! Господи Боже, ужас-то какой! Бедная Лизонька…ой! — воскликнула, говорившая с городовым полицейским, женщина средних лет, завидев трио УВБшников.

— Вольно, городовой, — скомандовал полковник вставшему «смирно» полицейскому, после чего, улыбнувшись, поздоровался с женщиной, которая моментально растаяла, ну, а как иначе-то, настоящий же полковник!

— Ой! Управление Внутренней Безопасности! А этот нелюдь еще что-то натворил…? — запричитала женщина, — Мне-то он таким хорошим парнем казался! Тихий такой, скромный! Учился, говорят, хорошо. Все-таки, и правда, в тихом омуте — черти водятся…

— Может и натворил что, а может быть и нет. Разберёмся, — серьезно ответил тот, выслушав до конца ее тираду, после чего все трое, надев бахилы и перчатки, зашли в пятьдесят седьмую квартиру, из которой доносились звуки женской истерики

— Да, вы уж разберитесь, пожалуйста! Лизочку-то жалко как! Еще и жизни-то не видала, считай! Семнадцать годков было всего…, — сказала напоследок женщина

В пятьдесят седьмой квартире, в комнате убитой.

Комната представляла собой типичное девчачье жилище, с мягкими игрушками, ручными поделками, и распечатанными виртуальными изображениями в рамочках.

На разложенном диване-книжке лежало тело, укрытое белой простыней, обильно пропитанной кровью в районе головы. Крови вообще было довольно много. Из-под простыни выглядывали лишь светлые кудри (тоже, впрочем, бывшие в крови), да девичья рука, за которую убитую держала женщина. Ее мать, сидевшая рядом с диваном, и раскачивающаяся взад-вперед.

— Доченька-доченька…, — непрерывно и громко выла эта еще довольно молодая женщина, с непередаваемым словами выражением горя на лице

Рядом с ней сидела другая женщина, в медицинской униформе, и тщетно пыталась ее успокоить.

— Выведите ее, пожалуйста, нам нужно произвести виртуальную запиcь места происшествия, — негромко произнес один из сотрудников следственной