Пришествие Короля - Николай Толстой

Показалось, что зрелище повторяется, поскольку обнаженные по пояс дикари, что были позади убитого, стали, в свою очередь, поворачиваться и падать, когда стрела за стрелой с жужжанием глубоко входила в их мягкую плоть. Они лежали кучей, без стона, без движения, но стрелы все летели, не теряя скорости, над их мертвыми телами в беспорядочную толпу их соратников, сбившихся в кучу за воротами. Их ярость и одержимость в мгновение ока улетучились, они, обезумев, толкали друг друга в попытке убежать. Но даже когда они бросились прочь, стрелы настигали их. Раз! Раз! Я слышал, как стрелы входили в тела, одна за другой, с поразительно точной очередностью. Поворачиваясь, враги умирали, прежде чем успевали упасть. Стрелы точно по порядку вонзались в бока и спины нападавших, снова и снова поражая цель в одной и той же точке, вонзаясь во все, что попадалось на пути их безжалостного потока.

Застывшее видение поплыло у меня перед глазами. В первое мгновение несостоявшиеся убийцы появились в воротах с поднятыми для броска топорами, а в следующее они уже лежали кучей перед нами, а стрелы все летели над ними во тьму, поражая незримые вопящие жертвы, столпившиеся за ними. Они все летели и летели, пока более резкий стук не сказал мне, что на пути у них больше не оставалось никого и смертоносные удары теперь пришлись по бревенчатым стенам у входа в лагерь. Все вдруг затихло, лишь в куче бледных тел конвульсивно подрагивали конечности.

Эта рваная плоть, сваленная в одну кучу без жизни и образа, напомнила мне пойманную в сети дичь, которую видел я в конце дня охоты вместе с принцем Эльфином в нагорьях Кантрер Гвэлод. Сходство было разительным, поскольку вдоль спины у каждого убитого фрайнка шел жесткий серо-бурый гребень кабаньей щетины.

— Стоп! — крикнул трибун своим людям. — Кончай палить! Теперь вы перекройте ворота щитами, пока остальные набросают завал!

Его воины, явно хорошо натасканные, бросились вперед, оставив трибуна в одиночестве. Словно почувствовав, что мы как сумасшедшие пялимся на него, он обернулся посмотреть на нас с Мэлгоном. Я увидел, что лицо его немного напряжено и на нем видна усталость, хотя и не настолько явная, чтобы это заметил кто-нибудь, кроме меня. Он похлопал рукой по одному из двух устройств, что стояли рядом с ним, и весело крикнул мне:

— Что скажешь, Мердинус? Как думаешь, этим парням по нраву пришелся укус Скорпиона? Старик Дионисий Александрийский был бы доволен собой, будь он теперь здесь, поскольку сейчас мало кто в артиллерии полагается на эти небольшие машинки всего в один локоть длиной!

Стук молотка от ворот сказал мне, что их без помех закладывают. Я не мог удержаться и оставил на миг игру, чтобы переговорить с моим другом.

— Да уж! — с воодушевлением воскликнул я. — Будь у нас хотя бы дюжина таких, нам бы вовсе не понадобились копейщики для защиты крепости вроде Динайрта, так ведь?

— Ты не поверишь, старина, — сказал Руфин. — Это остроумная игрушка, верно, но у нее ограниченное применение. Нам повезло, но теперь, когда они увидели, что могут эти малышки, сомневаюсь, что мы сможем их еще раз использовать. — Он погладил машину, бесстрастно стоявшую рядом с ним на своей треноге, прямо как охотник любимую вышколенную собаку, которая порадовала своего хозяина неожиданной ловкостью.

— Смотри, вот в этом длинном ящике находятся стрелы. Они вкладываются вот в эту щель, десять за один раз. Нижняя падает на ползунок, который оттягивает назад лебедка. Давай попробуй, поверни рычаг Видишь, как отходит опора? Видишь, как при этом сгибается лук? Здесь, внутри., расположен двойной кулачок. Он сам поднимается на бронзовом клинышке, который оттягивает веревку назад. Так! Теперь, когда лук согнут, вот так. — продолжай вращать, еще чуть-чуть — стрела падает из ящичка в желобок. Ты можешь это услышать. Стрелы эти без бороздки, потому угол падения на стрельбу не влияет. Поверни рычаг еще чуть-чуть, и вот тебе — стрела полетела!

Верно, стрела ударилась о стену надвратной башни, поскольку трибун поднял прицел машины, слегка повернув стержень с винтовой нарезкой в ее основании.

— Продолжай вращать! — подначивал меня трибун, шепча мне прямо в ухо. Я так и сделал. Веревка отошла назад, как и в первый раз, и я снова ощутил, как вздрогнула машина, когда с тетивы слетела новая стрела, вонзившись в двух дюймах от первой. Я был страшно доволен своей доблестью, но еще больше меня восхитила великолепная точность, с которой машина выполняла каждое из действий — натягивала тетиву, накладывай стрелу и спускала ее, и все каким-то поворотом ворота! Я продолжал вращать, пока глухой удар не сказал мне, что в ящике стрел не осталось — они торчали тесной кучкой в стене башни перед нами.

— Прекрасно! — с воодушевлением вскричал я. — Но кое-чего я не могу понять. Почему, к примеру, все стрелы не падают вниз перед тетивой, не слетают сами по себе или не застревают в машине? И как кулачки умудряются спускать тетиву как раз тогда, когда нужно, вместо того чтобы продолжать тянуть ее назад? Честно говоря, когда я вижу, что она действительно все это делает, мне трудно понять твой скептицизм по поводу такого славного оружия.

Руфин рассмеялся.

— Боюсь, у меня маловато времени, чтобы изображать из себя прецептора. Ты прав — техника для последовательной подачи стрел из ящика чрезвычайно хитроумна. Прорезь в наклонном дне ящичка такая, чтобы за раз выпадала только одна стрела. Там она попадает на длинный цилиндр (который управляется, как и все в этой машине, воротом), у которого в боку неглубокий желоб вроде канавки, который, в свою очередь, поворачивает стрелу, пока она не попадает на ползунок. Конечно, сейчас она пригодилась сверх всяких ожиданий, но в целом это не слишком полезное оружие Я сомневаюсь, что многозарядные катапульты когда-нибудь будут в особом фаворе в армии.

— А почему же нет, ежели ты можешь выпустить шесть-семь стрел одновременно, когда обычная машина — скажем, вроде того страшилища, которое ты водрузил там, на бастионе, — выпускает только одну? Да, впечатление было ужасающим, должен признать. Что же до фрайнков, то они и подумать ни о чем не успели!

— Это довольно верно, — ответил трибун. — Однако в военном деле много такого, что в теории или даже на учениях весьма действенно, но в поле не применяется. Одно время, к примеру, поговаривали о катапультах, управляющихся сжатым воздухом, но до дела так и не дошло — видимо, невозможно заставить поршни работать согласованно. Я-то сам прежде никогда не видел Скорпиона в действии, но от тех, кому это доводилось, я слышал о большом количестве затруднений. К примеру, зачем всаживать в человека шесть стрел, когда и одной хватает? Как ты сам видел, у стрел нет разброса — поскольку отверстие установлено против одной цели, траектория более-менее попадает в один сегмент круга. Одного, может, и убьешь, а остальные, ежели у них мозгов хватит, отскочат в сторону, прежде чем в них попадешь Опять же нужно помнить, что ты не просто тратишь хорошие стрелы, но и снабжаешь ими врага. Однако можно сказать, что их сразу в ход пустить не удастся, поскольку у них нет бороздки. Ты сам знаешь, что ее вырезание — дело важное и требующее времени. Нет, искусство войны зависит от маневренности, быстроты передвижений, быстрого приспосабливания к новым условиям. Боюсь, у нашего дружка Скорпиона ничего такого нет.