"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

«Ладно, – подумал Дэйвис. – Пусть так и будет» Можно допустить, что ориентация «Трубы» соответствует направлению, которое Морн выбрала до потери сознания. Кораблю необходимо двигаться вперед. Дэйвис не изучал расчетную траекторию. Фактически эти данные имелись только на командном пульте. Но он мог скопировать их на свою консоль – таким вещам курсантов обучали в Академии. Тем не менее он должен был управлять «Трубой» с пульта пилота. Проклятье! Ему придется расстегнуть ремни, перенести вес тела до командного кресла и обезопасить себя от перегрузок. Затем Дэйвис увеличит ускорение и вылетит из гравитационного колодца.

Может быть, сначала отдохнуть? Ему не хотелось подниматься с кресла. Он по-прежнему слышал звуки хриплого дыхания, словно на мостике позади него умирали два или три человека. Предсмертные стоны… Нет, это не имело смысла. Очистители воздуха не могли производить такой шум. А если бы «Труба» теряла атмосферу, клаксон декомпрессии предупредил бы его о пробоине в корпусе.

Разум был заторможен. Мысли гнулись и шатались под собственной тяжестью. Дэйвис чувствовал себя как после приема каталепсора. Он о чем-то забыл – о чем-то важном. Хорошо, что Морн ушла в лазарет, приняла лекарство и спасла корабль от своей гравитационной болезни. Но хватит ли ей дозы? И не говорит ли с ней сейчас Вселенная?

Где-то поблизости раздался тихий стон. Испугавшись увидеть то, о чем он напрочь забыл, Дэйвис медленно обернулся. Черт! Он действительно забыл о людях, о которых ему полагалось заботиться.

Морн неуклюже развалилась в командном кресле. Струйки крови стекали из ее рта, разрисовывая подбородок и щеку тонкими линиями. Наверное, она прикусила губу или язык. С ее уст срывалось болезненное дыхание. Дэйвис видел дрожь ее ресниц – вероятно, она находилась в состоянии болевого шока. Еще один слабый стон заставил его подумать, что она приходит в себя.

Дэйвису стало стыдно оттого, что он забыл о Морн. Но когда в голове прояснилось, он понял, что ее кровь, дрожащие веки и обморок были следствиями чего-то более худшего – гораздо худшего.

Странная поза создавала впечатление, что Морн хотела вырваться из захвата ремней при сильном ускорении. В этом положении – абсолютно невозможном при обычных условиях – ее удерживала правая рука, изогнутая под неестественным углом. Очевидно, кости были сломаны. Пока «Труба» сражалась с притяжением сингулярности, Морн вытолкнула руку за край кресла и позволила силам инерции разорвать ее суставы. Она боялась, что ускорение «Трубы» вызовет приступ роковой гравитационной болезни…

В одно мгновение, словно выскочив из подпространства, Дэйвис Хайленд стал другим человеком. Гормональный прилив преобразил его чувства. Норадреналин заглушил болевые ощущения; допамин и серотонин преодолели увеличенный вес тела. Не желая тратить время на оклики и панику, он расстегнул ремни и выбрался из кресла.

Вес был очень большим. При других обстоятельствах Дэйвис вряд ли справился бы с ним. Но теперь, несмотря на стеснение в ребрах, он игнорировал дополнительные килограммы, словно их вообще не существовало. Боль в ранах и слабость в коленях исчезли.

Чтобы максимально защитить людей, мостик «Трубы» ориентировал палубу с учетом ускорения. Поскольку движение корабля стабилизировалось, пол не имел уклона. Два шага привели Дэйвиса к командному пульту. Юноша знал, что если Морн придет в себя, она испытает агонию боли. Взглянув на бесформенную линию ее руки, он содрогнулся от ужаса. Чем можно ей помочь? Дэйвис почти не разбирался в медицине. Может быть, отнести Морн в лазарет? Да, это лучше, чем оставлять ее здесь в таком состоянии.

Он осторожно и быстро поднял искалеченную руку и уложил ее на груди матери. С уст Морн вместе с кровавыми пузырями сорвался стон. Ее веки перестали трепетать. Она плотно сомкнула их, словно боролась с приступом тошноты. Слабый кашель выплеснул кровь на подбородок. Затем она медленно открыла глаза.

Дэйвис испуганно прошептал:

– Морн! Морн? Ты слышишь меня?

Она не слышала. Юноша интуитивно знал, что она намеренно покалечила руку. Боль отторгала гравитационную болезнь. Услышав шепот Вселенной, Морн решила покалечить себя, чтобы не подчиняться ее приказам.

Мать поморщилась от боли и посмотрела на него. Ее губы оформили слово, хотя она не издала ни звука. Может быть, Морн хотела произнести его имя? Нет. Когда она сделала вторую попытку, Дэйвис услышал тихий шепот:

– Энгус.

Он едва не закричал. Неужели она приняла его за отца? Неужели ее заботил только Термопайл? Затем его поразила другая мысль. Черт! Энгус! Он забыл о нем. Забыл о своих родителях, хотя они несколько минут назад спасли его жизнь. Энгус находился снаружи корабля. Он использовал портативную плазменную пушку, чтобы детонировать сингулярную гранату. Наверное, черная дыра содрала его с корпуса «Трубы» и засосала в себя, как песчинку. Даже сила киборга не могла сопротивляться ее притяжению.

Дэйвис вспомнил хриплое дыхание, которое он слышал, сидя за пультом стрелка. Несмотря на боль в ребрах, юноша склонился к интеркому и приложил ухо к динамику. До него донеслись слабые звуки натруженных легких – нашлемный микрофон Термопайла передавал перемещение воздуха, поверхностные вдохи и выдохи.

– Он жив, – крикнул Дэйвис. – Энгус жив. Он все еще снаружи. Я слышу его дыхание.

Наверное, Термопайл включил магнитные подошвы и пристегнулся поясом к скобе.

Мышцы на скулах матери дрогнули. Возможно, она хотела улыбнуться.

– Это хорошо, – почти неслышно прошептала она. – Я не в силах повторить это заново.

– Морн?

Дэйвис склонился над ней, стараясь не пропустить ни слова.

– Морн?

– Когда я оказываюсь в проблеме, – тихо сказала она, – то могу думать только о нанесении себе вреда. Но саморазрушение не поможет. Мне необходимо лучшее решение.

Ее голос затих. Веки сомкнулись. Небольшая трата сил погрузила ее в беспамятство. Сын смотрел на нее в отчаянии. Какое еще саморазрушение? О чем она говорила, черт возьми? «Морн! Проснись! Ты нужна мне. Морн!»

«Труба» должна была выбраться из гравитационного колодца. Хайленду следовало срочно вывести корабль за пределы сингулярности. Сила тяжести нарастала: притяжение черной дыры усиливалось, и автопилот, сопротивляясь ему, добавлял ускорение. Энгус по-прежнему находился снаружи судна. О Боже! Он все еще жив! И «Планер» крался где-то рядом. «Завтрак налегке» засосало в дыру, но «Планер» уцелел. Возможно, сейчас он приближался к «Трубе», заряжая плазменные пушки.

Морн получила опасное ранение, а у Дейвиса не было времени, чтобы оказать ей помощь. Или он просто не имел сострадания…

Новая волна неотложных проблем привела его в движение. Ударом ладони по клавише он отключился от Энгуса, активировал бортовую связь и закричал:

– Мика! Мика? Слышишь меня? Ты мне нужна.

Чтобы заглушить свой страх, Дэйвис, как отец, использовал грубость.

– Только не говори, что не можешь оставить Сиро! – сердито добавил Дэйвис. – Пусть он немного пострадает в одиночестве. Ты мне нужна. Я здесь один.

Он не знал, захочет ли Мика ответить ему. В принципе, он не дал ей такой возможности. Почти без паузы Дэйвис обратился к Шейхиду:

– Вектор? Вектор, прошу тебя, отзовись. Я не успеваю следить за приборами. Мне нужен помощник. Если кто-нибудь из вас не придет, мы погибнем.

Все, что сделали Энгус и Морн, превратится в ничто. Все их муки окажутся напрасными.

– Я слушаю тебя.

Голос Вектора прозвучал оглушительно. Он даже перекрыл собой вой импульсного двигателя. Дэйвис убавил громкость интеркома. В тоне генетика чувствовалась подавленная боль – сила тяжести терзала его воспаленные суставы. Тем не менее Шейхид без колебаний предложил свои услуги:

– Скажи, что надо сделать. Я постараюсь выполнить это.

Дэйвис не медлил.

– Термопайл снаружи! Он вышел в открытый космос, взяв с собой портативную пушку.

Ситуация была слишком сложной, чтобы вразумительно объяснять ее.