Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

Не хватит, и ладно. С меня довольно и этого зрелища, во всём варварском великолепии явившегося моим глазам, полезшим на лоб от потрясения.

Уверенность в превосходстве мужского начала – залог успеха у женщин, понял я, по мере полового созревания и психологического взросления.

Осознавал, проходя сквозь тернистые баррикады комплексов, по лабиринтам ошибочных выборов достойных объектов приложения чувств, через полосу препятствий ответного неприятия. И в конце концов осознал во всей полноте, когда был пригвождён к стенке бытия стрелой, пронзившей меня насквозь. Убойной стрелой арбалета, весьма популярного на моей родной планете вида оружия.

«Стрелой» по имени Пума.

Как вспомню, так вздрогну. До сих пор не зажила рана в душе. Поэтому стараюсь не вспоминать. Хотя не всегда получается…

Женщины, что бы они о себе ни мнили, в душе все – своего рода мазохистки, и покоряются силе; срабатывает мудрый природный механизм, обеспечивающий выбор неслабого самца, для появления потомства сильного, наиболее приспособленного для выживания в торговых джунглях.

В итоге, уже понимая, что весь мир в сущности базар, на котором продаётся и покупается всё, даже самое сокровенное и святое, – я продолжил поиск определений и сделал закономерный вывод: все женщины… ну, ясный пень, кто такие. И больше не скрывал этого своего сложившегося нелицеприятного мнения от женских особей, встречаемых мной по дороге жизни.

Нет, я не был с ними жесток, или намеренно подл, коварен, мерзок, однако для себя – однозначно решил, что сердце моё ни единая с… амка уже не выкрадет.

К чему это я всё вспомнил?..

А к тому. Попробовал бы я высказаться вслух, заявив ЭТИМ женщинам, что они… ясный пень, кто!

…раз, две, три… шесть… девять… двенадцать… Батьку риднэсэнькый! Дхоррова дюжина кирутианок в одной пещере, и каждая – раза в полтора больше Ррри!

Долгое общение с Ба приучило меня к внешнему виду кирутианки, и я настолько сблизился с нею, что даже в определённом смысле начал воспринимать сотоварку как сексуально привлекательный объект. Она тоже, само собой, ясно кто (с., ещё и какая!). Но единственная во Вселенной «ясно кто», которой я искренне восхищён.

Хотя, по всей видимости, восхищение обусловлено моим далеко не стопроцентным эстетически полноценным восприятием кирутианского варианта женского начала. То есть, будь она со мною генетически (просто совокупиться – сколько угодно, имеется куда!) совместимой, способной дать общее потомство, – моё восхищение умерло бы в младенческом возрасте. Я бы воспринимал её как настоящую, «конченную» Женщину, а не как женщинообразное существо, вполне достойное моего восхищения.

Как бы то ни было, я хотя бы частично подготовлен к обилию кирутианского женского начала. И у меня был шанс не упасть в обморок от переизбытка впечатлений.

Стою это я, значит, и прочно обосновавшимися на лбу очами таращусь на целую толпу соплеменниц Ррри. Шестилапых то ли медведиц, то ли гигантских обезьян, то ли прямоходящих тигриц, то ли мутированных волчиц, а скорее всего, всех этих хищниц, скрещенных в едином организме.

Созерцая толпу фантастически перемешанных кирутианок, с громоподобным хоровым рычанием занимающихся групповым сексом прямо у меня на глазах, я испытываю не просто стресс или там потрясение, а натуральнейший нервный шок.

Пошевелиться не могу, не то что продолжать движение вперёд, убегать сломя голову прочь, или комментировать происходящее, на худой конец. «Конец у меня будет воистину худой!», – панически думаю, и понимаю, что подтекст—то у этой мыслишки – двоякий… Штуковины, которыми они пользуются в качестве вагинальных вибраторов – диаметром сантиметров тридцать, дхорр их побери!! Это ж, чтобы уподобиться, толщины рук—ног мало, головой работать прийдё… ой, что со мной?!

– Р—Р—Р—Р—Р—Р—Р—Р—Р, – раздаётся у самого моего уха мучительное сладострастное рычание, и я подпрыгиваю, споро выскочив из шока.

Оказывается – Ррри…

«Есть, есть ещё энергия в накопителе старого бластера!», – констатирую я, когда рычащая Бабуля, не обращая на меня ни малейшего внимания, едва по ходу не раздавив, скачет из пролома в пещеру. И безо всякого там петтинга пристыковывается в фантастический «хоровод».

«Да—а уж, – думаю я. – Во, главное отличие так называемых разумных животных от просто животных. Нам для занятий сексом не обязательно нужен уготованный Матерью Природой естественный партнёр. Достаточно „орудия“ сексуального удовлетворенья. Разумные создают вокруг себя искусственную среду даже в этом. Потому что, уроды мы этакие, кроме продолженья рода придумали себе на голову всякие эфемерные философские категории типа „смысла жизни“, „поиска бога“, „познания бытия во всех проявлениях“, и тому подобные страсти—мордасти».

* * *

Да—а уж, вот это я попа—ал… угораздило же!

На ослабевших, с дрожащими коленками, ножках уползаю в тень, обратно в проход. Смех и грех, но – самое поразительное, что я испытал самое что ни на есть сексуальное возбуждение. Пусть мгновенное и тотчас опавшее, но – острое… Дожился. Настолько уподобился кирутианскому образу мышления и варианту восприятия мира, что сам сделался почти кирутианцем. Не—ет, надо срочно припадать «к корням», испивать из собственного «истока»…

Чтобы успокоиться, за ближайшим поворотом изнеможенно съезжаю по стеночке спиной, умащиваюсь на корточки, в традиционной степной позиции. Трясущимися ручонками добываю из предплечного кармана пачечку синтодоловых, переливающуюся всеми цветами радуги, прямо как наша степь в пору цветенья разнотравья.

На знакомой с детства пачке – «циклически» подмигивающий, лихо подкуривающий и затем смачно затягивающийся Мальборченко. Сам—то я практически не курю, держу «на всяк выпадок», для покупателей. Но в этот момент – удержаться не способен.

Закуриваю, немножко прибалдеваю и внезапно (ох уж эти рычащие всхлипы, несущиеся из—за поворота!) вспоминаю, как стал когда—то мужчиной, в чисто физиологическом смысле этого слова.

Было это… дай Вырубец, Охотник—на—дхорров, памяти—то… уж как двадцать третий год тому назад. Повезёт, ещё примерно столько же полетаю, поторгую, полюблюсь…

Остался б я дома, на ридному Стэпу, жил бы та не тужил минимум лет до ста двадцати, как нормальному человеку и положено. Если бы вдруг не оказался долгожителем, или если бы дхорра не повстречал раньше срока, и дхорр подлый меня бы одолел, побрал, стёр, изъял…

Дхорр… У нас в степи встречи с дхорром имеют лишь два варианта развития «сюжета»: или ты его, или он тебя. Увидеть «мелькнувшую спину дхорра» невозможно. Те, кто увидел, либо заполучают трофейную шкуру, либо никому уже никогда не расскажут, что повидали дхорра… Ещё никто никогда не взял дхорра живьём.

С незапамятных времён нарицательным стало название этого монстра, кошмара из снов для детей и ужасной реальности для взрослых Стэпа. Дхорр превратился в некую почти демоническую, мистическую сущность… проклятье скотоводов, персонаж самых страшных сказок, фольклорное олицетворение Зла, чудовище полумифическое для тех,