Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Услышав вопрос Крячко об интересующем его пациенте, все пятеро сразу же задвигались, оживленно реагируя на упоминание о том странном госте столицы. Докторша, тщательно протерев очки носовым платком, сокрушенно покачала головой и сказала Стасу о том, что столь малоприятных «мужичишек» даже среди бомжей едва ли найдешь.

— …Я не буду описывать детали того, как этот тип стал вести себя, когда кончил ломать комедию с припадком. Но у меня постоянно было такое ощущение, что он в душе как будто глумится над нами, испытывая к нам крайнюю неприязнь… — Марина Александровна пожала плечами. — Хотя, вообще-то, я даже не представляю, чем мы это заслужили. Но он, без преувеличения, смотрел на нас так, как будто заранее считал какими-то отбросами, своими личными врагами.

— Да, — следом за ней заговорил фельдшер Володя, — это я тоже заметил. Выходя из нашей машины, он стал на тротуар, оглянулся и посмотрел на нас презрительно. А потом запрыгнул в тачку, которая остановилась позади нас, и куда-то смылся. При этом так мерзко ухмылялся!..

— Кстати, об этой самой иномарке! — Стас вскинул палец. — Никто не запомнил — что это была за машина, какой цвет кузова, госномер?

— Да чего ж не запомнить-то? — подал голос водитель, поправив усы. — Черная «бэха», насколько я их знаю — седьмой серии, номер — эс три, два, один вэ гэ, регион… О, черт! По-моему, семьдесят седьмой… Или девяносто девятый? Вот знать бы, что это понадобится, — обязательно бы запомнил. А так… Ну, на кой бы он мне нужен? Я и запомнил-то его только потому, что, как правильно сказала Марина Александровна, держал себя этот деятель очень высокомерно. Мужик крайне неприятный — козел, одним словом…

Санитарки полностью согласились с мнением своих сослуживцев — скотина, еще тот хмырь и урод. Уточнив еще кое-какие детали, Стас отбыл в главк.

Глава 6

…Намечая пути и методы разрушения духовно-нравственных устоев русских, нам необходимо учитывать наличие такого института, как русская православная церковь (РПЦ). В отличие от западных христианских церквей — католической, лютеранской, англиканской, иных ответвлений христианства, РПЦ являет собой наиболее консервативную структуру, не склонную к либеральным реформам. И в этом плане РПЦ представляет для нас колоссальную помеху, с которой непросто справиться.

Безусловно, за десятилетия властвования коммунистического режима в России в условиях атеистической идеологии выросло уже несколько поколений людей, многие из которых относятся к церкви или индифферентно, или даже негативно. Это сильно ослабило православие, и даже начавшийся в конце восьмидесятых процесс укрепления позиций РПЦ на государственном уровне ее паству если и приумножил, то не самым значительным образом. Тем не менее мы не можем и недооценивать влияния РПЦ на умонастроения в русском обществе. Даже в среде людей, не склонных посещать культовые объекты, она обладает прочным авторитетом. Таких насчитывается в среднем около шестидесяти процентов.

За прошедшие годы нашими агентами влияния, в том числе успешно внедренными в клир РПЦ, сделано очень многое. Весьма эффективно используя самые разные методы провокации (демонстративное бытовое разложение священников, широкое распространение информации, характеризующей клир РПЦ с самой негативной стороны и т. п.), мы сумели среди значительной массы людей посеять сомнения в искренности православного учения.

Однако крушение РПЦ и полное уничтожение ее структурных подразделений возможно лишь тогда, когда от нее отвернется не менее трех четвертей населения России. А это — чрезвычайно непростая задача. Например, массовое осуждение в русском обществе либерально-протестной акции группы «Пусси райт», блестяще организованной нашими сторонниками, говорит о том, что подобные варианты действий несколько преждевременны.

К сожалению, римско-католической церкви, намного более толерантной в отношении к догматам, не удалось склонить православие к определенному сближению, что позволило бы поэтапно реформировать РПЦ в нужном нам аспекте, а затем подчинить ее Риму. Поэтому на данном направлении нам нужно приложить дополнительные, в том числе и финансовые усилия. В частности, следует искать пути и возможности всемерного коррумпирования склонных к этому иерархов РПЦ, чтобы расколоть ее изнутри, раздробив на несколько автономных, жестко конкурирующих меж собой структур. Каждая из них по отдельности уже не сможет противостоять экспансии наших идей.

Также не оправдала себя и ставка, сделанная нами на так называемых «родноверов» — приверженцев древних славянских языческих культов. Как показала практика, лишь немногие из идеологов родноверов готовы идти с нами на контакт и действовать в рамках наших идей и установок. Крайне нетолерантную позицию занимает и православная старообрядческая церковь. Большинство ее приверженцев встречают в штыки даже намек на отступление от христианских догм. Староверы еще более жестко, чем РПЦ, отрицают любые западные либеральные ценности. Поэтому оба вышеперечисленных направления нашей идеологической работы следует признать бесперспективными.

Прочие российские официальные религиозные конфессии — ислам, буддизм, иудаизм — мы также не должны упускать из поля зрения. На сегодня наиболее успешно ведется работа среди российских мусульман. Усилиями центров распространения ваххабизма, в настоящее время в России насчитываются сотни тысяч его активных сторонников, крайне негативно относящихся к русским и всему тому, что с ними связано.

Российский буддизм в большинстве своем лоялен к федеральным властям и, внешне демонстрируя тенденции толерантности, на деле привнесенное из СЦМ негласно блокирует и нейтрализует. Иудаизм, являя понимание наших идей, в определенной мере сходных с положениями Каббалы, тем не менее проявляет излишнюю осторожность, ориентируясь на мнение российских верхов. Поэтому наш главный, самый деятельный резерв — это церкви нетрадиционных вероучений (ЦНВ), именуемые в России сектами. На сегодня таких религиозных формирований насчитывается около тысячи, и они охватывают до десяти процентов населения страны, в основном славянского. Именно ЦНВ — наше главное оружие, призванное сокрушить православие. И именно сюда мы должны направить львиную долю нашей финансовой и иной помощи. Ежегодно в России должно появляться не менее десятка новых проповедников, школ, вероучений. Когда охват идеями ЦНВ достигнет не менее чем трети населения, православие будет вынуждено или идти на соглашение с Западом, или кануть в Лету. И это будет означать, что Россия уже шагнула в предназначенную для нее пропасть.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

Когда Стас вошел в свой кабинет, Лев Гуров, оторвавшись от каких-то бумаг, вопросительно глянул на него.

— Что рассказали в «Скорой»?

Усмехнувшись, Крячко рассказал о «прибабахнутом шизике», который устроил в самолете клоунаду с нервно-психическим припадком, а потом, якобы отойдя от приступа своей странной хвори, начал изображать из себя нечто заоблачно-великое.

— Да, явно ненормальный субъект… — задумчиво отметил Лев, взяв со стола лист бумаги. — Кстати, вот его портрет.

Он подал Стасу фоторобот, составленный с участием Бугса и Сингхана. Небрежно взяв лист бумаги с изображением физиономии впалощекого типа с толстым носом и глазами навыкате, Крячко язвительно хохотнул.

— Если это и есть тот клоун из «Боинга», то вообще непонятно, чего он морду перед медиками гнул? — Стас недоумевая пожал плечами. — С таким фуфельным фейсом надо не цену себе набивать, а ходить в парандже. Нет, надо же! Страшила страшилой, а еще чего-то о себе воображает…

Слушая его, Гуров рассмеялся.

— Видишь ли, есть особая, редкая психическая болезнь… Не помню ее названия — очень уж оно замысловатое, но такие люди испытывают патологическую неприязнь к себе подобным. Представляешь? Подходит мужик к зеркалу и начинает в него плевать, потому что сам себе ненавистен.