Коварь - Тимур Рымжанов

стрелка и смело прохожу вперед. Повисшую после взрыва на петлях дверь вышибаю сильным ударом молота и вваливаюсь в соседнее менее просторное, чем тронный зал помещение. Эта комната больше напоминала кадр из фильма ужасов. Среди разбросанного оружия и корчившихся, стонущих, окровавленных тел, продолжали драться уцелевшие. Основная битва, звон которой мы слышали еще во дворе, разворачивалась именно здесь. После взрыва, лязг железа немного утих, но ненадолго.

Ульвахам валялся на полу возле запертых широких ворот. У него была рассечена грудная мышца. Крепкий молодой парень тоже без доспехов, на вид лет семнадцати стоял над Ульвахамом охраняя раненного.

Вдыхая дымный и кислый воздух раздутыми ноздрями, бросаюсь вперед на толпу. Первым же ударом отбрасываю с пути стоящего ко мне спиной незнакомого воина с длинными косами. Пока плыли на корабле, я немного успел запомнить команду Ульвахама, таких мордатых, как только что отлетел в угол, среди них не было. Второй дернулся было в броске, но налетел на штык стрелка все это время идущего за мной как тень. Третий и четвертый получили от меня не слабый удар ребром щита: один в челюсть, другой в переносицу. Тот, на кого они все наседали, оказался Савелий. Парнишка оказался серьезно ранен в бедро, но продолжал биться с четырьмя головорезами не ожидая подмоги.

— Мы отстрелил почти три десятка человек, пока они не сообразили выискивать по углам, — угрюмо пробормотал стрелок прикрывающий меня.

— Я видел смерть троих наши, — прохрипел Савелий, сдергивая с бедра пояс с аптечкой. — Прохор. Помоги.

Сноровисто перетянув рану, стрелок вскрыл флакончик с обезболивающим порошком и высыпал немного в ладонь трясущимися руками. Я попытался подхватить антисептическую настойку, но молчун Прошка меня опередил, видя, как неудобно мне двигаться в тяжелых доспехах. Я кивнул ему в сторону распластанного на полу Ульвахама, над которым хлопотал его верный страж, пытаясь прижать кровоточащую рану. Подхватив на бегу протянутую мною аптечку, Прошка подскочил к Ёрну. Вдвоем они оттащили раненного от ворот и перевязали его.

— Мы пытались разделить нападавших. Ульвахам с Ёрном отвлекли, мы впустили шестерых, и я закрыл ворота, — продолжил Савелий.

— А мы вам сломали дверь, с другой стороны.

— Теперь уже не важно. Помогите подняться на огневую точку, и я вас прикрою. Наум и Мартын во дворе, с ними Урге и какой-то рыцарь, очень похож на того Дитриха. Всего человек двадцать. Скосарь и еще трое нянек, пошли уводить совет старейшин и женщин с детьми в погреб. Уже должны были вернуться.

— Кто затеял драку? — спросил я, спихивая плечом тяжелый засов с ворот.

— Люди рыцаря убили одного из старейшин. О чем говорили — не знаю, прости мастер, язык с трудом дается.

— Остальные, если не будут больше лезть в драку — пусть живут. Я во двор. Оба прикройте по возможности. Приготовьте сигнальные гранаты. Дам знак рукой — кидайте. Все! По местам!

Прошка подсадил Савелия на потолочную балку и мигом вскарабкался следом. Я еще помедлил, помогая Ёрну закрепить повязку на груди Ульвахама. Наконец, убедившись, что стрелки заняли позиции, я с грохотом выбил засов. Во внутренний двор вела широкая лестница, выложенная из обтесанных бревен. Когда я распахнул ворота вниз по ней сбежали не меньше десятка осаждающих. Все хорошо вооруженные, все незнакомые. Один тут же выстрелил из арбалета, но обычная стрела просто срикошетила от ребристой поверхности набедренного щитка. В ответ на это, мой доспех с угрожающим шипением выпалил веером пятерку стальных дротиков, пробивших голову арбалетчика и ранив стоящих рядом. Я только заметил, что одному срезало ухо и кому-то пробило в плечо. К сожалению, это оказался последний выстрел. Больше пневматическая навеска не могла нормально функционировать. Я потратил весь накопленный запас сжатого воздуха. Чтобы его пополнить придется побегать, но двор полон народу, так что теперь это просто лишний груз. Шаг за шагом, спускаясь по ступеням, я сбрасывал с себя странного вида трубки и щитки, накладки и шарниры. В сторону отлетел и щит, и наручи со встроенной пневматикой. Один из кудлатых верзил стоящий не очень далеко от меня вдруг дико завопил и бросился в атаку, как тут же упал навзничь. На фоне его боевого клича выстрел винтовки оказался бесшумным. Лишь я один в наступившей тишине услышал, как где-то надомной под самой крышей дворца тихонько щелкнул затвор винтовки и зашипел рычаг самовзвода. В плотной толпе на площади легко можно заметить братьев. Вокруг них образовалось больше свободного места. Только, шевелящаяся, стонущая куча-мала из избитых тел. И только два брата твердо стояли на ногах. В руках булавы и обрывки цепей. Я взмахнул рукой, словно приветствуя их. Передо мною, разметав толпу, грохнули два взрыва. Завизжала фейерверком искр пара сигнальных гранат. Мгновенье, нападавшая на братьев толпа во дворе, больше напоминала застывшие восковые фигуры. Чуть позже все немного оживились и стали пятиться, так же, как и те воины, что встретили меня на лестнице у ворот. Еще один гортанный вопль и четверо крепких парней, явно не из местной дружины бросились на лестницу. Не знаю почему, но был просто уверен, что произойдет что-то подобное. Никто из присутствующих не мог поверить, что такая толпа похваляющихся то и дело друг перед другом героев отступают от одного противника. Стрелки сработали на удивление слаженно. Одному нападавшему пробили руку, второму пах. Третий вырвавшийся мне навстречу получил такой сокрушительный удар молотом, что беднягу просто сложило пополам, причем бил я в область крестца, по спине. Встреча с восьмикилограммовой кувалдой сломает позвоночник кому угодно даже сквозь жесть доспеха. Последний на мгновение исчез из виду, но когда я нашел его взглядом, то понял, что и этот не жилец. Кинжал Ольги торчал у солдата под подбородком, выходя острием через глазницу.

— Ну что бравое войско! — выкрикнул я, — вы пришли воевать или умирать⁉ — Эхом моих слов прозвучал перевод всего сказанного из уст ведьмы, невозмутимо вытирающей острое лезвие о плечо перепуганного, замершего как статуя солдата. — Я прибыл в эти земли с надеждой увидеть благородных воинов, а не дворовых псов? На самом деле вы просто шайка грязных мародеров, в которых нет ни капли доблести. И что же мне остается? Скажу вам честно, выбор не велик. Либо убить вас всех, и забрать себе все что пожелаю. Либо научить вас быть не просто горсткой оборванцев, а воинами достойными своих богов!

В этот момент я больше доверял Ольгиному переводу, чем собственной красноречивой болтовне. Ведь давно известно, что, если говорить напористо, дерзко, с огоньком, смысл слов доходит лишь фрагментами. Цепляется важными словами, выделенными интонацией