Звено цепи - Маргарита Гуминенко

Она не стала говорить о том, что Владимир Аршинов сейчас работает в их отделе.

— Он уволился, — ответил Сиротин. — Иваныч ему такое условие поставил. Мол, разгильдяев нам не надо. Я знаю, что он потом в каком-то охранном агентстве кантовался, а потом его вроде в другом районе взяли-таки обратно. Портить ему личное дело Иваныч не стал. Да хороший парень этот Вовка! Думаю, ему одного такого раза хватило, чтобы на всю жизнь запомнить.

Инга поставила тарелку на сушилку и повернулась к нему.

— Коля! — сказала она серьёзно. — Я понимаю, что тему нашего разговора ты обязательно передашь своему начальнику. Даже просить не буду, чтобы ты этого не делал. Но кое о чём всё-таки попрошу: не поднимайте панику и не пытайтесь ничего исправить. Себе не поможете, нам помешаете. Теперь уже тт-шник этот по нашему делу проходит.

— Это понятно, — согласился Сиротин. — Тем более, что сейчас мы ничего и не сделаем.

— Ну почему? — Инга сменила выражение лица и теперь смотрела на Коляна совсем загадочно. — Ты можешь кое-что сделать. Прямо сейчас.

— Что? — обрадовался он.

— Свари кофе!..

Глава третья. "Шпион, выйди вон!"

Основной состав группы пил чай в координаторской. К моменту, когда вернулся Сокольский, чайник успел опустеть.

— Аршинов, Капустин! — Полковник подошёл к столу и принялся разглядывать пустые чашки, словно не мог поверить, что начальника оставили без чая. — Спуститесь вниз, там привезли новые блоки питания. Притащите сюда парочку.

— А почему мы? — возмутился Юраша. — Самые сильные?

— Самые ответственные, — пошутил Сокольский. — Берестова! Бери Ольгина и поезжайте за новым транспортом для передвижной лаборатории. Вот бумага. — Он протянул им лист.

Когда люди вышли, Сокольский аккуратно, за самую нижнюю кромку, взял в руки стакан из толстого стекла с синей каёмочкой, который минуту назад видел у Вовы Аршинова. Теперь полковник разглядывал пустую ёмкость на просвет, поворачивая туда-сюда.

— Дай мне пакет, Дан, — проговорил он неторопливо.

Некрасов сорвался с места, раскрывая на ходу пластиковый пакетик. Сокольский опустил в него стакан и посмотрел на своего самого молодого сотрудника.

— Отнеси Людмиле Кирилловне, — приказал он. — Пусть проверит на совпадение ДНК. Только не говори никому, — предупредил он.

Некрасов утвердительно кивнул.

* * *

(Осень 1996 года)

Они говорили о свободе, но как любая живая тема, эта плавала в широком диапазоне схожих проблем.

— Человек отличается от представителей животного мира, — говорил Олег. — Начни хоть с того, что только человеку свойственно задумываться о свободе. Зверью это понятие неведомо, оно принимает всё как данность.

— А как же птичка, которая "бьётся в клетке: отпусти на волю"? — напомнил Игорёк. Ему нравилось задавать провокационные вопросы, чтобы Олегу пришлось объяснять.

— Устремление птички имеет более прозаическое название: инстинкт продления рода. — Олег категорично взглянул на брата. — Считаешь, я не прав?

— Ну почему? — Игорёк скрестил руки на груди и прислонился к толстому дереву, выросшему вплотную к неровным гранитным плитам набережной. — Ты прав. Но у меня вопрос: почему "отпустить животное на свободу" считается хорошим поступком, а "выбросить на улицу" — злом? По сути, это одно и то же.

Олег тонко усмехнулся и хлопнул его по плечу, после чего братья направились дальше, вдоль чугунного ограждения канала.

— Ты сам ответил на свой вопрос, — проговорил Олег. — И в том и в другом случае это лишь человеческая блажь. Оценка поступка — в голове оценивающего.

— Пожрать бы! — взмолился Игорёк, оглядываясь. Они подходили к очередному мостику. — Но вообще-то мы говорили о свободе.

— Тогда начинай, — предложил Олег, зная за братом манеру меньше говорить и больше слушать.

— А пожрать? — возмутился Игорёк.

— Не пожрать, а пообедать, — строго напомнил Олег. — Дойдём до следующего моста, там на углу булочная. Я тебя слушаю!

— Тоже мне обед… — Игорёк прикусил губу, оглядывая изгиб канала и облетевшие тополя. Хотелось отшутиться и вынудить Олега говорить, но тут его осенило: — Помнишь "Убить дракона"? Люди путают свободу с безнаказанностью. "Свобода!" — орёт мужик и кидается бить витрины и насиловать первую попавшуюся бабу.

— Вот именно! — подхватил Олег, чем заставил брата мысленно вздохнуть с облегчением: нить разговора снова переходила к "старшему и умному". — Безнаказанность! Именно об этом каждый мечтает, а называет свободой. Но если моя свобода ущемляет свободу другого человека — она перестаёт быть свободой и превращается в насилие по отношению к более слабому. И продолжаться это будет ровно до тех пор, пока не придёт кто-то сильнее меня.

— Но тогда мы возвращаемся к тому, с чего начали, — напомнил Игорёк. — Можно ли определить, что такое свобода?

— Это просто, — отмахнулся двадцатилетний Олег Сокольский. — Свобода — это нравственная категория, под которой человек должен понимать свободную волю. Я волен сам принимать решения, как мне думать, куда идти, что делать, к кому присоединяться. Человек может быть свободен… не знаю… даже запертый в четырёх стенах. Это всё — в его голове.

— Тогда где грань между свободой и безнаказанностью? — живо спросил Игорёк, поворачиваясь и теперь идя спиной вперёд, чтобы смотреть на брата.

— Мера ответственности! — без запинки выдал Олег. — Споткнёшься — сядешь в лужу. Вот тебе и ответственность! Чтоб не выпендривался.

— Это не выпендрёж! Это — моё горячее желание видеть тебя, о брат мой! — шутливо возразил Игорёк, разведя руки как для объятья. Но тут же повернулся и пошёл нормально.

— Тебе всё шутки, — упрекнул Олег.

— Я не шутил!

— Ладно, проехали… Свобода, в отличие от безнаказанности, подразумевает осознание ответственности за свои решения и поступки. Только так можно внести баланс в человеческое общество. Тому, кто этого не понимает, надо объяснить. Прямо и доходчиво, чтобы не оставалось вопросов.

— Потрясающе! — поддержал его Игорёк и остановился, оглядываясь. — Проехали мы не только шуточки, но и булочную!

— Не ной! — ободрил его Олег. — Минут через десять будем дома…

* * *

(Поздняя осень 2017 года)

— Безнаказанность. Власть как возможность обеспечить себе безнаказанность, — говорил полковник Сокольский, идя вместе с Матвеем Киппари по коридору одного из корпусов бывшего "Красного Треугольника". — Цель всегда одна и та же. Шелуху долой! Всё, что делается организацией, которую мы безуспешно ловим уже полгода, сводится к желанию получить власть и безнаказанность.

— И что? — переспросил майор Киппари, поглаживая бороду. — Что это даёт нам в наших поисках?

— Нужно понять: что они предпримут для достижения основной цели, учитывая их арсенал средств?