Бог войны - Дэвид Вебер

что в последней войне его тактика привела к блистательной победе, поэтому даже самые консервативные из них не осмелились бы возражать ему вслух.

При этой мысли он усмехнулся, припоминая дни, когда ему приходилось орать во всю силу своей мощной глотки, чтобы заставить родной клан прислушаться к его «радикальным» идеям. Он не забыл, как его отец впервые заговорил о необходимости карт и какой вой при этом подняли консерваторы. Его собственные нововведения действительно были гораздо радикальнее… в том смысле, что они были всем заметны. Лично он всегда верил в полезность карт, о которой толковал Карат. А настоящий переворот свершился, когда Бахнаку удалось настоять на тщательном планировании всех деталей будущей битвы, хотя большинству воинов было не понять, в чем тут прок.

Бахнак нашел глазами Дургаж, город на севере Харграма. Сообщение Тормака подтверждало, среди прочего, что очередной груз тайно прибыл из Даранфела. Бахнак в очередной раз изумился, как Килтандакнартасу удалось подкупить Харалдана IV, чтобы тот позволил пропустить корабль. Зато доставить груз до места было нелегко из-за весенней распутицы на дорогах в большинстве Приграничных Королевств. Более того, дороги от границ Даранфела до Дургажа вообще не было, и для перехода Тормаку пришлось разделить груз на небольшие порции, которые могли везти мулы. Но, как и в большинстве государств-соседей, в Даранфеле недолюбливали градани. Известие о том, что на кораблях находится груз для Бахнака, да еще оружие, должно взбудоражить весь даранфелский двор.

Конечно, только если королю Харалдану IV вообще хоть что-нибудь об этом известно, подумал Бахнак. Монарх Даранфела не любил градани и не доверял им, к сожалению, не без основания. По-видимому, Конокрадов он не любил чуть меньше, чем Кровавых Мечей, но особого различия между ними не делал. Не каждый купец согласился бы пойти на риск разгневать правителя, пусть даже и небольшого государства. Хотя, конечно, Килтан из Серебряных Пещер не был обычным купцом… и без сомнения, было бы лучше, если бы он просто не счел нужным поведать Харалдану о своих планах.

Главное, Килтану все же удалось осуществить доставку груза – неважно, что ему пришлось для этого предпринять. Кузницы Серебряных Пещер снабдили Бахнака доспехами, алебардами, мечами и топорами в количестве достаточном, чтобы заново вооружить всю его десятитысячную армию. Если его солдаты будут пользоваться нагрудниками и кольчугами гномьей работы, то смогут передать доспехи собственного производства союзникам. Конечно, найдутся те, кто станет бурчать «на тебе, боже, что нам не гоже», но их быстро заставят умолкнуть – все знают, что главный удар примет на себя клан Железного Топора. К тому же то, «что нам не гоже», все равно намного превосходило имевшееся у других кланов.

Ситуация складывается наилучшим для Конокрадов образом, подумал Бахнак, мысленно возвращаясь к другим фактам, изложенным в письме Тормака. Гонец от одного из агентов Марглиты, прибывший в Дургаж едва живым от усталости, передавал, что Чернаж казнил Халашу и еще двоих своих ближайших советников. Вестник должен был привезти это сообщение прямо сюда, к Марглите, но Чернаж разослал по территориям между Навахком и Харграмом многочисленные патрули. Судя по всему, гонцу потребовалось везение самого Норфрама, чтобы добраться даже до Дургажа. И хотя его отчет запоздал, в нем содержались сведения, позволявшие сделать ряд любопытных предположений.

Самое очевидное – положение Чернажа еще хуже, чем мог на то надеяться Бахнак. Появление в Харграме Томанака и учреждение там нового дома его Ордена одним из сыновей Бахнака сильно подорвали крепость союза Чернажа. Еще одним серьезным ударом – несмотря на личное свидетельство Томанака о неведении Чернажа – стало подтверждение того, что Шарне удалось пустить корни в Навахке. А решение Базела рассказать всем правду о раже, несмотря на серьезное сопротивление его отца, сделало всех градани, Конокрадов и Кровавых Мечей в равной степени, неоплатными должниками Томанака… и уважение к Его Ордену еще больше возросло. Хотя Бахнак возражал против того, чтобы говорить о раже недружественным кланам до войны, в итоге все обернулось к его славе: ведь Орден впервые появился именно в его землях. Все это сильно ослабило позиции Чернажа.

Но и это было еще не все. Многие считали уже давно, что Харграм превосходит Навахк по всем статьям. Слухи, что кто-то из земель, не принадлежащих градани, снабжает Бахнака оружием и доспехами, еще больше подчеркнули разницу в положении противников. Арваль Сондурский первым сменил сюзерена, но и другие союзники Чернажа выражали недовольство. Один или двое даже заключили тайные соглашения с Марглитой. В такой ситуации Бахнак мог поддаться искушению не действовать, а просто ждать, сколько еще союзников Навахка перебежит к нему до начала войны. Известие о казни такого верного и многолетнего соратника Чернажа, как Халашу, лишь усиливало искушение. Конечно, если сообщение не было ложным.

Бахнак был почти уверен в его правдивости. Халашу не отличался особым умом, но, в отличие от Чернажа, он видел Томанака собственными глазами, даже разговаривал с Ним. Очень вероятно, он решил, что сражаться с Харграмом – настоящее самоубийство для Навахка. Даже если формально боги не на стороне Бахнака, они явно более благосклонно относятся к нему, чем к Чернажу. Наверное, Халату совершил ошибку, слишком упорно пытаясь убедить в этом своего князя, или оступился где-то еще, но тот факт, что Чернажу пришлось пожертвовать своим старейшим офицером, чтобы другим было неповадно, сам по себе был достаточно красноречив.

Как бы ни был велик соблазн предоставить Чернажа его печальной судьбе, Бахнак не поддавался ему. Сейчас Кровавые Мечи разобщены, во главе их стоит слабый правитель. Но если Бахнак станет медлить, кто-нибудь просто вонзит кинжал в спину Чернажа, а это весьма нежелательно. Конечно, это решит ряд существующих проблем, но породит вместо них другие, еще более серьезные. Кто бы ни сместил Чернажа, его позиции будут сильнее позиций нынешнего князя Навахка, полностью себя скомпрометировавшего.

Значит, Бахнак не может дожидаться, пока кто-то сместит Чернажа. Он должен выступить сейчас, если хочет покончить с вечной изнурительной войной между Кровавыми Мечами и Конокрадами раз и навсегда. И, признавался он себе, если хочет добиться настоящей короны для себя и своих сыновей.

– Дороги, Гурлан? – спросил он, не отрывая глаз от карты. Бахнак не повышал голоса, но его вопрос прозвучал в напряженной тишине, как удар грома. Гурлан Каратсон, единственный из его братьев, оставшийся в живых, прокашлялся.

– По последним сообщениям – свободны, – ответил он. Гурлан пятнадцать лет назад лишился левой ноги. Он больше не мог лично участвовать в сражениях и теперь возглавлял штаб своего брата. Сейчас он просматривал свои бумаги. – Снега стаяли, – продолжал