То свидание в Кембридже… - Розали Эш

— В твоих лекциях об ответственности родителей нет нужды. — Она была близка к слезам.

— Извини… я не собирался читать лекций. Мне хочется рассказать тебе, что случилось с одним из моих друзей, Луи, парнем из университета. Ему было двадцать два, когда он нашел своего настоящего отца. Луи всегда удивлялся, почему человек, которого он считал отцом, не любит его, хотя прекрасно ладит со своими двумя другими сыновьями. Он услышал правду от матери незадолго до ее преждевременной кончины. Его отцом был испанский рыбак. Уже будучи замужем, мать Луи завела с ним короткую интрижку; муж обнаружил это, пообещал, что воспитает мальчика как своего собственного, но так никогда и не сумел преодолеть своей антипатии к нему.

— Марко, как это грустно… — Полли впилась ногтями в ладони.

— Отец Луи знал о нем, но у него не было денег — ничего, что он мог бы предложить ребенку, кроме бесконечной отцовской любви. Перед своей смертью мать Луи отдала ему пачку писем, получаемых ею годами, спрятанных от мужа, с адресом и телефонным номером Испании. Луи позвонил, и ответивший мужчина подтвердил, что у него есть сын в Англии. Заливаясь слезами, он говорил, что ожидал этого телефонного звонка всю жизнь. Луи отправился навестить его, а после рассказывал мне, что впервые в жизни почувствовал, что у него есть место, где он родной, в первый раз узнал, что такое отцовские ласки. Он говорил, что в первые полчаса они сидели и плакали, как дети.

— Слава Богу, они встретились. — Полли издала короткий смешок, скрывая смятение. — Я уж подумала, что ты ведешь к драматической развязке — например, его отец умер, не дожив до приезда несколько дней…

— Трагедия Луи в том, что он вырос без отцовской поддержки и любви. — Марко пожал плечами. — Его отец неважно себя чувствовал, когда они встретились. Он умер через шесть месяцев после этого. Луи мог только горько сетовать на потерянные годы. У него был нервный срыв, он завалил выпускные экзамены и последующие несколько лет регулярно посещал психотерапевта. Возможно, все зависит от того, как ты смотришь на такие вещи, Полли…

— Да. Да, я понимаю… — Она прерывисто вздохнула.

— То, что случилось с Луи, легко могло бы быть и моей судьбой. На мою мать оказывали невероятное давление, пытаясь заставить ее прервать отношения с отцом и выйти замуж за приличного англичанина.

Они встретились взглядами, в которых отразились воспоминания о годах взаимных раздоров и обид.

— Теперь ты видишь, — сказал Марко тихо, — у меня очень серьезные мотивы, чтобы бороться за своего сына.

В наступившем молчании неожиданно затрезвонил мобильный телефон. Потом Полли вспоминала об этом как о совпадении, подстроенном дьяволом.

Марко скорчил гримасу.

— Я в конце концов выключу эту штуку насовсем, — пробормотал он. Брошенное им в трубку имя прозвучало неприветливо. — Соф… — не договорив, он отвернулся от Полли и вошел внутрь дома.

Знакомая тошнотворная боль возникла у нее в животе, боль отверженности и унижения…

Через несколько минут Марко присоединился к ней. В полном молчании он выдержал ее взгляд.

— Как я понимаю, это была Софи? — спросила Полли.

— Да. — Марко глубоко вздохнул и тяжело сел.

— В Тоскане все в порядке? — продолжала она. — Как Бен?

— Да. Да. С Беном все хорошо, Полли.

— Как твоя мать? Отец? Сестры? Никаких эксцессов в жизни семейства Даретта?

Его лицо потемнело, он настороженно смотрел ей в лицо, побелевшее от гнева.

— Полли…

— Так откуда же у Софи номер твоего мобильника? — Слова падали с холодным бесстрастием. — Почему она считает возможным звонить во время твоего медового месяца, Марко?

— В ответ могу сказать, что не знаю, откуда у нее мой номер; должно быть, она позвонила ко мне в офис и получила его от секретаря, — тихо сказал Марко. — Полли, не смотри так: Софи будет невероятно довольна, что своим звонком вызвала разлад между нами. Но у нее легальное оправдание — она отложила ради меня выполнение обязательств своего модельного контракта, когда привозила Бена в Италию…

Полли невидяще глядела на него. Красный туман поднимался перед ее глазами, лишая одновременно возможности слышать. Она не могла более сражаться с ревностью и подозрениями. Слова Марко, его объяснения звучали правдоподобно, но с каждым новым вмешательством Софи в их жизнь червь сомнения опять шевелился в ее душе, отравляя краткую иллюзию счастья…

— Раньше ты говорил, что нам надо обсудить наше соглашение. Я теперь прекрасно понимаю. Ты хотел обсудить то, что даже после нашего брака и независимо от наших обязательств по отношению к Бену ты собираешься видеться с Софи! — выпалила она горько.

Наступила звенящая тишина. Даже цикады притихли.

— Нет. — Голос Марко неожиданно стал ровным и безжизненным. — Это не то, что я хотел обсудить, Полли.

— Извини… — У нее вырвался короткий безрадостный смешок. — Как нетактично с моей стороны! Дурная привычка — атака как лучший способ обороны.

— К черту! — проскрипел зубами Марко. — Ты права, нам не стоит разговаривать. Как ты сказала? Мы наговорим кучу гадостей и отправимся в постель? Пожалуй, так и поступим. Это единственное место, где мы понимаем друг друга, точно?

Ярость ослепила ее. Проглотив горячие слезы, она подтвердила:

— Точно. Секс — это все. Так чего желала Софи на этот раз? Детального описания подробностей медового месяца? Ты удовлетворил ее любопытство? Ведь вам двоим нечего стесняться?

Даже сквозь пелену злости она увидела, что зашла чересчур далеко. Никогда лицо Марко не было настолько мрачным.

— Трудно поверить… — Он встал, нависнув над ней, цепляясь руками за край стола, впившись глазами в ее белое лицо. — Ты думаешь, что для сына я собираюсь притворяться верным мужем, — слова вырывались как сдавленное рычание, — а на деле буду лгать и изворачиваться, не имея ни стыда ни совести? Вплоть до того, чтобы продолжать интимные отношения на стороне, пренебрегая неудовлетворенной супругой?

Полли поднялась, тяжело дыша.

— Это чудовищно… — прошептала она. — Теперь я понимаю… совершенно ясно… что из этого никогда ничего не получится. Я не позволю тебе так со мной обращаться… Я не желаю терпеть подобные издевательства…

Марко грубо ухватил ее за кисть, на которой тут же проступили синяки.

— Даже не думай покинуть меня, Полли, — проскрежетал он, угроза была совершенно неприкрытой.

— Я не могу остаться с тобой… в подобных условиях.

— Если ты уйдешь, то Бен останется. Запомни это. Хорошенько запомни.

— Чтобы вырасти без любви и поддержки своей матери? — Ее голос сорвался. — Ты этого добиваешься, Марко?

Всхлипнув, она вывернулась и убежала, вслепую отыскивая тропинку от виллы к темнеющим скалам, пытаясь спуститься к пляжу.

Ночь была черным-черна; сердито смахнув с глаз слезы, она отыскивала на небе луну и ничего не видела. Ночь прядильщиков лунных нитей, вспомнила она детскую сказку. В такие безлунные ночи животные могут безопасно выходить из убежищ, потому что лунные прядильщики собирают лунные лучи, оставляя вокруг полную темноту.

Она сама чувствовала себя преследуемым животным. Марко выступал в роли охотника. Он поймал ее и не собирался выпускать на свободу. Найдя наконец дорожку, она пошла по ней, едва различая путь под ногами; воздух был пропитан ароматами трав и соли, горячий, без единого дуновения ветерка. Низкие кусты задевали за ноги. Недалеко шумело море, набегая и откатываясь от берега. Цикады притихли, только где-то во тьме ухала сова.

Полли перевела дыхание и чуть не упала, внезапно попав с дорожки на мягкий песок. Проваливаясь в него по щиколотку, она пошла к краю моря. Темное пространство воды простиралось до самого горизонта.

Сердце ее ныло от тоски по Бену, по дому, по обычной жизни. Как продолжать жить дальше? Она с ума сойдет… Марко находится под влиянием навязчивой идеи, решила она, в сотый раз отирая слезы тыльной стороной ладони. Его обуяла мания обладать своим сыном, создать идеальную семью для Бена. Незначительные помехи типа его отношений с Софи или ее собственных чувств отметены как досадное недоразумение, не стоящее внимания. Предполагается, что ее личное несчастье — наказание за попытку утаить Бена, а возможно — и месть всем Гамильтонам… Две важнейшие вещи сицилийской культуры — семья и честь, так говорила тетя Руфь. Главные мотивы поведения сицилийского мужчины.

Казалось, теперь Марко ничем другим и не руководствовался. Нынешнее ее обольщение было частью плана — зачем проводить медовый месяц в спорах и ссорах, когда можно насладиться неделей сексуальных удовольствий с безотказной партнершей?

— Полли?.. — Его хриплый голос внезапно прозвучал сзади. Она испуганно отшатнулась. — Не смотри на меня так, — сердито сказал он, ловя ее за плечи и легонько встряхивая. — Что, ты думаешь, я собираюсь сделать? Задушить тебя и бросить акулам?