Город несколько лет спустя - Пэт Мэрфи

Собеседник сдвинул уши на макушке и наклонил мохнатую голову. Дэнни заколебался, не будучи уверенным, как расценивать реакцию животного. Каждый раз, когда ему надо было найти Рэнделла, он обращался к диким собакам, слоняющимся по Городу. Иногда это помогало, а иногда нет. Он пришел к выводу, что некоторые собаки понимали Рэнделла, знали его язык, но не все. Интересно, к которым относится это чудище.

– Так знаешь?

Пес переступил, не отрывая взгляда от его рук, и тихонько заскулил. Дэнни отломил еще кусок пончика и кинул его собаке.

– Передай Рэнделлу, мне надо поговорить с ним. Пусть приходит в парк Золотые Ворота. Эй, ты вообще понимаешь, о чем я?

Виляя хвостом, собака поднялась и двинулась в его сторону. Молодой человек кинул последний кусок в огромную пасть.

– Все, больше нет. Ну, иди!

Он показал пустые руки, и собачий хвост замер. Пес развернулся и затрусил прочь, оглянувшись на прощание.

Дэнни-бой сел на велосипед и неторопливо покатил в парк через бульвар Гири. Он не торопился, все равно псу потребуется какое-то время, чтобы найти Рэнделла. Зайдя в магазин одежды, Дэнни долго копался в ворохе джинсов и рубашек, пытаясь подобрать что-нибудь для новой знакомой. Рассматривая наряды, он понял, что мысли о девушке не идут у него из головы. Она заинтриговала его, и неудивительно – раньше молодой человек никогда так долго не общался с теми, кто жил за пределами Сан-Франциско. Торговцы у Даффа относились к артистам настороженно и беседу не поддерживали.

Захватив из магазина джинсы и красную рубашку, избежавшие влаги и плесени, молодой человек отправился в хозяйственный, где обнаружил солидный запас краски. Большая часть рисовальщиков граффити, да и прочих художников, жила в Хаит или в районе Мишн-стрит, поэтому склад пока оставался нетронутым. Дэнни-бой проверил все банки – краска во многих засохла, но пять банок эмали разных оттенков синего уцелели. Порывшись еще, он, к своей радости, обнаружил еще три баллончика голубого спрея. Закинув добычу в повозку, он, воодушевленный, направился к парку.

Парк Золотые Ворота раскинулся от сердца Сан-Франциско до побережья – больше тысячи акров открытого пространства. За годы, прошедшие после Чумы, он разросся и одичал. По лугам бродили олени с белыми хвостиками и табуны диких лошадей – их предки когда-то катали детишек по выходным. Перелетные утки часто гостили на зацветших прудах, нагуливая жирок перед долгой дорогой. Лужайка перед огромной Оранжереей приобрела вид мохнатый и косматый – трава уже давно поглотила аккуратные клумбы. Теперь здесь паслись дикие быки (да-да, потомки тех ручных животных, что робко брали сладкие булочки с изюмом из рук восторженных туристов). Они недоверчиво принюхивались к тем экзотическим растениям, что смогли пробиться через стеклянные стены Консерватории и теперь тянулись к солнцу.

Дэнни-бой проверил силки, расставленные в низких кустиках у Консерватории, и обнаружил одного-единственного кролика. Вытащив добычу, он поправил ловушку и продолжил свой путь. Велосипед катился по дорожке, ведущей мимо Японского чайного сада, музея «Де Янг», Музея восточного искусства и Калифорнийской академии наук. Наконец он достиг назначенного места и резко затормозил, переполошив голубей, мирно клюющих что-то в расщелинах асфальта.

– Рэнделл! Эй, ты здесь?

Бык, пасшийся у входа в Японский сад, недоверчиво покосился в его сторону. Декоративная японская слива уронила несколько листьев, и они, кружась, опустились Дэнни под ноги.

– Рэнделл!

Его голос отозвался эхом под сводами Академии. Три оленя бросились прочь под сень деревьев. Дэнни сделал несколько кругов, высматривая друга. Воздух был мягок и свеж, солнце разукрашивало землю узорными тенями, и молодой человек, поддавшись очарованию дня, катался по парку, забыв о цели своего прихода. Велосипед подпрыгивал на камнях, склянки в повозке громыхали.

Вдруг он почувствовал, что за ним наблюдают. Рэнделл, стоя рядом с быком, смотрел на него бесстрастными глазами.

– Рэнделл, наконец-то! Рад тебя видеть. Дэнни резко затормозил.

Мужчина бросил на землю седельные мешки.

– Это принадлежит женщине, которую ты нашел. Молодой человек нахмурился. Опять Рэнделл знает больше, чем должен бы.

– Откуда ты знаешь, что она у меня?

– Мне рассказали обезьяны.

– А… Ну и что же они сказали?

– Говорят, грядут перемены. На нас движется беда. Эта женщина – предвестник несчастья.

– Предвестник? Навряд ли. Рэнделл пожал плечами.

– Может быть, именно она поможет справиться с бедой, но точно пока неизвестно.

– Да что за беда? О чем ты? Друг замялся, отводя глаза.

– Я не знаю точно, но что-то плохое произойдет. Он задумчиво разглядывал мешки, поглаживая бороду. Потом взглянул черными глазами в лицо Дэнни-бою.

– Ее лошадь присоединилась к табуну в парке, передай ей.

– Хорошо, передам.

– Береги себя, друг!

– Беречь от чего?

Рэнделл вновь пожал плечами.

– Узнаю – скажу.

Он ушел, оставив Дэнни наедине с жующим быком. Тот потряс головой и фыркнул, выражение его красных глаз было явно не дружеским. Молодой человек попятился.

Придя домой, Дэнни застал девушку спящей в кресле. Она выглядела хрупкой и уязвимой. Он заметил, что на затылке волосы ее вьются мелкими колечками. Дэнни-бой осторожно дотронулся до ее плеча, чтобы разбудить, и ее глаза немедленно широко распахнулись. Опять она напомнила ему диких животных, которых он. иногда спугивал, бродя по заброшенным офисным зданиям. Серая лиса, бесшумно скользнувшая в дверь мимо него; енот, разгневанно смотрящий огромными светящимися глазами. У девушки было похожее выражение во взгляде – она знала секреты, но не хотела ими делиться.

– Привет, я вернулся. Вот, чистая одежда для тебя. Я поговорил с Рэнделлом – твоя лошадь в парке, пасется с дикими табунами.

Девушка потянулась за мешками, но поморщилась и вновь опустилась в кресло.

– Давай помогу.

Дэнни развязал мешки под ее немигающим взглядом и протянул ей. Она рылась в вещах, нетерпеливо отбрасывая сушеные абрикосы, вяленое мясо, миндаль, пока не нашла то, что так искала, – стеклянный шар на черной подставке.

– Это Сан-Франциско, – объяснила девушка, показывая шар молодому человеку. Перевернув его, она в который раз залюбовалась золотым дождем. – Я смотрю на него уже много лет, и не надоедает.

Он улыбнулся и постучал пальцем по стеклу.

– Смотри, Юнион-сквер, мы сейчас здесь. А вот «Трансаатлантик».