Первое мгновение вечности - Рэйя

Ее глаза задержались на неровно застегнутой мантии какого‑то мальчишки, взъерошенной шевелюре Гарри и ещё нескольких студентах, вид которых, по её мнению, не соответствовал норме. Все принялись судорожно приглаживать волосы, отряхивать мантии и разглядывать своих соседей, сравнивая их внешний вид с собственным. В маленькой комнате, куда набились все первокурсники, вдруг стало очень тесно.

— Как только все будет готово, я за вами приду, — сказала профессор. — А пока прошу вас соблюдать тишину.

Она вышла из комнаты. Гарри сглотнул и покосился на Тома. Друг скучающе рассматривал окружающих и не проявлял ни капли беспокойства.

— Интересно, как будет проходить распределение? — прошептал Поттер, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Может быть, экзамен или что‑то в этом роде? — предположил Рон.

Гарри запаниковал. Как он сдаст экзамен, если он ещё ничего не умеет?! Он же сразу опозорится перед всей школой! Мальчик посмотрел по сторонам, отмечая, что все первокурсники пребывали в равной степени напряжения. Это немного его успокоило. Хотя при мысли, что ему придется предстать перед всеми и сотворить какое‑нибудь волшебство, мальчика замутило.

— Да прекрати ты так сопеть, — раздраженно бросил Арчер, которого, по–видимому, утомило ожидание. — Как они могут заставить нас делать то, чему нас никто ещё не учил?

— Но вдруг…

— Успокойся, — он вздохнул, — это, наверное, будет собеседование, я читал где‑то, что при поступлении в некоторые академии учителя проводят собеседование с учениками, выявляя их таланты.

— А если у меня никаких талантов не выявят? — зашептал Гарри. — Тогда что?

— Тогда мы поедем обратно в Лондон, — спокойно сказал Том.

— Что?

— Ну не могу же я остаться здесь, если тебе придется ехать домой! — возмутился Арчер.

— И ты из‑за меня бросишь учебу? — не поверил Поттер. — В жизни не смогу такое вообразить.

— Как и я не могу вообразить, что тебя не примут, — отрезал Том, загнав друга в логический тупик и оставив его мучиться сомнениями и непонятным чувством вины.

Наконец, вернулась профессор МакГонаглл и, велев детям разбиться по парам, повела их в Большой Зал, где уже собралась вся школа. За четырьмя длинными столами расположились ученики разных возрастов, а над каждым из столов висел герб, и, как понял Гарри, указывал на определённый факультет. Послышался восторженный шёпот, Гарри, подобно остальным первоклашкам, поднял голову и тут же принялся усиленно толкать локтем Тома.

— Смотри! Смотри на потолок! Там же небо! И свечи висят в воздухе! Тысячи свеч! — громко зашептал он, друг проследил за его взглядом и восхищенно открыл рот, забыв шикнуть на Гарри за «идиотское поведение».

В центре зала стоял стол, за которым сидели преподаватели. Туда и повела их Минерва, остановившись возле высокого табурета, стоящего в нескольких шагах от преподавательского стола. На табурете лежала древняя поношенная шляпа. И когда все ученики замерли возле неё, в зале, наконец, наступила тишина.

«И что дальше?» — заинтересованно думал Поттер, глядя по сторонам.

— Ты видел? — неожиданно прошипел Том, указывая кивком головы на шляпу. — Она пошевелилась!

— Что… — Гарри не успел договорить, так как уже и сам увидел, что так удивило его друга. Шляпа действительно двигалась, более того, она говорила. Точнее сказать, пела. Мальчик, раскрыв рот, слушал песню, но от удивления не мог разобрать ни слова.

Чем дольше продолжалась песня, тем сильнее Гарри чувствовал разливающееся в груди тепло. Парящие в воздухе свечи, плывущие сами по себе лодки, поющая шляпа, огромный волшебный замок и — о Господи! — Настоящие приведения! Мальчик сам не заметил, как на его лице расплылась счастливая улыбка. Ему показалось, что он вдруг стал героем какой‑то волшебной сказки. Всё вокруг было настолько нереально и одновременно так естественно, что ему хотелось расхохотаться в голос. Неожиданно Гарри понял, что хочет он того или нет, Хогвартс станет для него вторым домом. Лучшим домом на свете.

Шляпа замолчала и наступила тишина. Профессор МакГонаглл с тихим шорохом развернула свиток и взглянула на переминающихся с ноги на ногу первоклашек.

— Когда я назову вашу фамилию, вы должны будете выйти в центр и сесть на табурет, — она взяла в руки волшебную шляпу и обратила свое внимание на свиток.

После каждой объявленной фамилии испуганные и одновременно взволнованные дети подходили к профессору и усаживались на табурет, после чего Минерва одевала им на голову волшебную шляпу, и спустя пару минут та объявляла факультет.

— Видишь? — прошептал Том. — Ничего ужасного…

— Арчер, Томас, — громко прочитала заместитель директора, и Том тут же замолчал, Гарри заметил, как с лица друга сошли все краски.

Гордо вскинув голову, мальчик приблизился к табурету и медленно сел. Поттер затаил дыхание. Казалось, ожидание вердикта будет тянуться бесконечно. Гарри скрестил все пальцы, которые у него имелись в наличии, твердя про себя: «Только не Слизерин! Только не Слизерин!» Из состояния транса его вывел громкий голос шляпы.

— СЛИЗЕРИН!

«Вот и всё, — в ужасе понял Поттер, глядя, как его лучший друг, сияя улыбкой, уходит к столу, над которым висел серебристо–зеленый герб с изображением змеи. — Впрочем, ничего удивительного…Том всегда любил змей…»

Больше Гарри ничего не слышал, не видел, куда определяли других учеников, не заметил, как светловолосый мальчик, которого они с Томом повстречали в Косом Переулке, тоже был распределен на Слизерин, не знал, чего он вообще теперь хочет.

Они с Томом всегда были вместе. Всегда вдвоем встречали все трудности, всегда поддерживали друг друга, всегда…всегда…всегда. И теперь все это закончится? Гарри знал, что не попадет на Слизерин. Он просто не хотел туда попадать. Ему нравился Гриффиндор. Ему нравилось решительно все в этом факультете, он хотел быть его частью, хотел, чтобы Гриффиндор стал ему семьей и домом.

«Но разве Том не твоя семья? — спрашивал он себя. — Разве не говорил ты себе, что где бы ты ни был, любое место будет для тебя домом, пока рядом будет твой лучший друг? Так почему бы Слизерину не стать твоей семьей?» Гарри прикрыл глаза, стараясь мыслить здраво. «Факультет — не показатель. Если ты учишься на Слизерине, это ничего не значит. Рон не прав. Я не верю, что все слизеринцы желают мне зла. МакГонаглл ошиблась, я всего лишь Гарри Поттер. Я обычный мальчик и нет никакой разницы, куда я поступлю. Неважно, что будет нарисовано на моём гербе, неважно, какие цвета будут у моего факультета, это ни о чем не говорит. Важна только наша дружба. Важно то, что Гриффиндор и Слизерин — соперники. Я не могу соперничать с Томом. Я не могу быть его врагом. Том — вся моя семья. Плевать, какой это будет факультет. Мне совершенно все равно».