Ненаглядная жена его светлости - Натаэль Зика

выделили важное условие – в течение пяти лет после свадьбы  супруги должны  обзавестись  ребёнком, в идеале сыном.  В том случае, если  супруги не захотят или не смогут иметь детей,  титул и земли  переходят к младшему брату Армана – Анри.

Брат умер бездетным, и герцог был уверен, что условие о детях уже не имеет силы – передавать титул больше некому. Не в чужие же руки!

Но король, благодушно похлопав его светлость  по плечу, одной фразой разбил его планы в пух и прах.

– Учти,  Д’Аламос, если не родишь наследника в предусмотренные договором сроки, то сделаешься графом. А герцогство я заберу в пользу короны. Причём учти – бастард тебя не спасёт: наследник должен родиться в законном браке!

Можно сказать, что он попал в безвыходное положение!

Ладно, со слугами он разберётся, авторитет Адель восстановит!  Но что делать, если эта... язва... не забеременела после брачной ночи?  Если тяжёлая, то со спокойной душой отправил бы её в поместье. Она бы там родила. И тогда о жене можно было бы больше не вспоминать: пусть живёт себе от глаз подальше. А через пять-семь лет он бы потребовал расторжения брака.

Но что-то ему подсказывало, что надеяться на быстрое разрешение проблемы не стоит.

И пока суд да дело, герцог решил, что  продолжит совместные трапезы с женой, чтобы лучше её узнать и выявить слабые стороны.

Одну он уже знает – она потеряла память, и на этом можно  хорошо сыграть...

На следующий день была назначена вторая проверка.

Как и в прошлый раз, гер Ханц  сначала скороговоркой пробормотал, что это недолго и не больно, хотя  герцогиня не протестовала и не пыталась сбежать. А потом сосредоточенно водил над нею руками, беззвучно что-то шепча себе под нос и хмуря лоб.

Герцог напрягся –неужели у него получилось с первого раза?!

Но лекарь  качнул головой и отошёл от кровати.

– Её светлость не в тягости, – произнёс он вслух. – И её организм почти освободился от сока фликсы. Ещё дней семь-десять, и можно будет заняться ногой миледи.

– Мне что,  ещё десять дней торчать... то есть  оставаться в постели? – едва не подавилась возмущением Соня. – Разве перелом не сросся? Нога больше не болит!

– Сросся, но неправильно. Если оставить как есть, вы на всю жизнь останетесь хромой, – пояснил лекарь. – А если лечить, то лежать вам придётся не десять дней, а в два раза дольше! После того, как я повторно сломаю....

– Достаточно подробностей! – герцог заметил, как побледнела жена, и остановил словоизлияния лекаря. – Полагаю, не будет большой беды, если до окончательного вывода ягодного сока  моя супруга  начнёт  самостоятельно передвигаться. Хотя бы в пределах своих покоев. Очень вредно столько времени проводить в постели.

– Ноя хотела бы  ежедневно выходить на свежий воздух! Мне трудно постоянно находиться в четырёх стенах!–подала голос Софья. – А что до хромоты – мне не на балу танцевать! Если ходить медленно и осторожно, то ничего страшного не случится.

– Ну, хорошо, – с недовольным видом уступил гер Ханц. – Непродолжительные  прогулки на самом деле не повредят.  Но, миледи, помните, что вы недавно  побывали всего на волосок от смерти. И не перенапрягайтесь!

Софья с облегчением выдохнула – конец изоляции! ух! – даже руки зачесались, столько всего надо посмотреть, изучить, выяснить!

– Не беременна, значит, – глубокомысленно изрёк супруг. – Гер Ханц, через  сколько дней  можно будет повторить осмотр?

– Через неделю, милорд, – лекарь немного помялся, словно не решаясь, говорить или нет. И добавил: – Но я не думаю, что в нём есть смысл.

– Почему?

– Организм миледи ведёт себя так, словно  только готовится к зачатию. А это верный признак, что брачная ночь не принесла плоды.

«То есть этот иномирный гинеколог-рентгенолог-травматолог поводил руками и   определил, что у меня скоро наступит овуляция? С ума сойти...»

Но внешне Соня сохраняла невозмутимость, мол, ваши мужские разговоры мне неинтересны. И непонятны!

– Хорошо, я всё понял.  Идите к себе, гер Ханц,– Арман кивком отпустил лекаря и обратился к супруге: – Раз ты опять можешь  ходить, значит, обедать будем в общем зале, как прежде.

– Но из одних тарелок на двоих? – на всякий случай уточнила Софья. – Месяц ещё не истёк. Обычай...

– Я помню, – и неожиданно муж улыбнулся. – Мне этот обычай понравился.  До встречи в Обеденном зале, же-е-ена-а-а.

Вот же... редиска!

То рычит, то на руках носит – не успеешь привыкнуть к одному варианту мужа, как герцог меняет отношение на диаметрально противоположное.  Лучше бы всегда оставался одинаков. В идеале – рычишь, ну и рычи дальше, а то от заботливого варианта его светлости у неё по телу мурашки бегают.

Да, те самые...

Обаятельный гад, жаль, что не мой! Не для меня...

В общем, чур меня, чур!

Мысли девушки перепрыгнули на тему беременности: слава богу, что её не случилось!

Забеременеть, оставаясь девственницей – это было бы слишком. Потом, ребёнок  свяжет её по рукам и ногам, а ей пора выбираться из этого приключения  с переселением душ! А если совсем выбраться не получится, то хотя бы устроиться получше. А не  как сейчас. Когда  супруг не видит ничего плохого в том, что при живой жене в его доме хозяйкой называют любовницу.

Софья приказала Алиде приготовить платье, и спустя полчаса покинула опостылевшие покои.

Столько дел – не знаешь, за что хвататься. Понятно, что ночную кукушку ей не перекуковать, да это ей и не требуется. Наоборот, очень хорошо, что милорд по ночам занят – у неё будет больше возможности изучить замок и, если повезёт, выяснить, что же произошло в брачную ночь. А за именем любовника Сонии, если он, конечно, существует, надо ехать в поместье дяди и тёти.

Но это позже. Если у неё останется на это время.

Почему-то ей очень хотелось обелить имя предшественницы. Такая милая и совсем юная