Убежище - Беверли Бартон

– Потому что твой отец сегодня уезжает. – Мерси пронзила Джуду предупреждающим взглядом, запрещавшим ему возражать.

– Нет, папа, пожалуйста, не уезжай. – Ева потянула Джуду за руку. – Я хочу, чтобы ты остался.

– Я должен уехать, – сказал он ей. – Я не могу остаться.

– Это ты вынуждаешь его уйти! – выкрикнула Ева Мерси. – Я тебя ненавижу! Ненавижу!

Ева крепко стиснула зубы и прищурилась, сконцентрировавшись на матери. Без предупреждения подул сильный ветер, а небо потемнело. Из облаков выстрелили прожилки молний и в нескольких местах вонзились в землю неподалеку от Мерси.

«Стой! – приказал Джуда дочери. – Я знаю, ты сердишься, но ты можешь сделать маме больно. Ты же этого не хочешь, правда?»

Ветер тут же стих, хотя раскаты грома продолжали звучать. В течение нескольких секунд небо прояснилось, и снова выглянуло солнце.

Джуда начал понимать истинную силу своей дочери. Он никогда не видел шестилетних детей, способных даже на половину того, что показала Ева. Он также понял и беспокойство Мерси за их ребенка. Неуправляемая сила такой мощи, несомненно, могла быть опасна не только для окружающих, но и для самой Евы.

На ее длинных медово–золотистых ресницах повисли слезы, Ева подбежала к Мерси и обхватила ручками дрожащие колени матери.

– Прости, мамочка. Я не хотела. Я никогда не сделала бы тебе больно. Я люблю тебя, а не ненавижу.

Мерси взяла ее на руки и крепко прижала к груди. Джуда обменялся с Мерси взглядом и заметил в ее глазах блестящие слезы.

– Я знаю. Знаю. – Успокаивала она полного раскаяния ребенка. – Пообещай, что будешь лучше стараться контролировать свой темперамент и не станешь использовать силу, когда сердишься.

– Я… Я обещаю… Я попробую. – Ева цеплялась за мать.

Джуда повернулся и пошел прочь.

– Папочка!

Он приостановился и оглянулся через плечо. Ева сидела на бедре матери, яркие глаза Рейнтри мерцали от слез.

– Ты ведь скоро вернешься повидаться со мной?

– Когда придет время, вернусь, – пообещал Джуда.

14:00

Пока Сидония занималась травами в саду, а Ева дремала после обеда, дом был необыкновенно тих. Мерси сидела одна в кабинете с задернутыми шторами и выключенным светом и размышляла о своем затруднительном положении. Джуда уехал. Но надолго ли? Он уехал, так ничего и не уладив между ними. Меньше чем за двадцать четыре часа он спас ей жизнь, узнал, что у него есть дочь, и перевернул вверх дном весь их мир.

Кто пытался убить ее прошлой ночью и почему? Как об этом узнал Джуда? И почему стал утруждать себя ее спасением? Возможно ли, что он, так же как и она, не сумел забыть то недолгое время, что они провели вместе?

Ей надо прекратить думать о романтической чепухе!

Джуда Ансара не простой смертный и не Рейнтри. И он не любит, он завоевывает. И все, чем она была для него, это лишь некое эксклюзивное завоевание. Не стоит забывать о том, что он знал, что она Рейнтри королевской крови еще до того, как взял ее в свою постель.

В течение всех этих лет она была уверена, если когда–нибудь увидит Джуду снова, то не почувствует ничего, кроме страха за своего ребенка. Она боялась, смертельно боялась того, что он может сделать. Но себя не обманешь. Она чувствовала большее, чем страх.

Сексуальное влечение – мощная вещь.

Она подозревала, что Джуда был не настолько безразличен к ней, как утверждал. И если это правда, то, возможно, ей удастся использовать это в своих интересах. Только вот насколько далеко она зайдет ради защиты Евы? Настолько, насколько будет необходимо, даже если это означает соблазнить его, используя на нем свои женские чары.

Но надо быть честной самой с собой. Она знала, что надо делать.

Да, она знала. Существовал лишь один верный способ защитить Еву от отца. Даже если она никогда не простит ее, у Мерси не было иного выбора, кроме как убить его.

От мысли об убийстве мужчины, которого она когда–то любила или, по крайней мере, верила, что любила, сердце в груди сжалось. Она родилась, чтобы исцелять, а не разрушать. Но она также родилась в королевской семье. В ее венах текла кровь воинов, не только мужчин, но и женщин–воинов.

Мерси подняла взгляд на мантию над камином и осмотрела висящий на стене золотой меч. Меч дрэниры Анселины, тот, которым она воспользовалась в Сражении против Ансара. Ее прародительница также была эмпатом, целительницей, использующей свои способности на благое дело. Но когда пришло время защищать клан, она встала на борьбу рядом с мужем. И когда они перебрались в горы Северной Каролины и построили Убежище, Анселина поместила меч над камином в комнате, которая тогда служила гостиной. Инкрустированный драгоценными камнями и золотом, меч не снимали с того места в течение двух столетий.

– Он наделен великой силой, – поведал ей когда–то отец. – Его нельзя использовать ни для какой иной цели, кроме защиты Рейнтри, и лишь женщине и потомку Анселины дано извлечь его из стены.

Мерси всегда знала, что меч принадлежит ей, и ощущала, что когда–нибудь будет призвана воспользоваться им. Но она никогда не думала, что придется использовать его для того, чтобы убить отца своего ребенка.

Джуда. Ох, Джуда…

«Мерси?»

Она услышала голос Джуды так отчетливо, словно он стоял рядом.

Услышал ли он ее мысли? Понял ли, что она..?

«Джуда»?

«Зачем ты связалась со мной?» – телепатически спросил он.

«Я с тобой не связывалась. Это ты связался со мной».

Тишина.

Мерси поспешно спрятала свои мысли, хотя ранее полагала, что и так уже находится в безопасности от чьего–либо мысленного зондирования.

И услышала смех Джуды.

«Я не хочу с тобой разговаривать , – сказала она ему. – Уходи».

«Так бы и поступил, если смог».

«Что ты хочешь этим сказать?»

«Поговори с нашей дочерью. Скажи, чтобы она больше не соединяла нас».

«Это сделала Ева? – спросила Мерси. Что за озорная маленькая… – Ева, ты слушаешь, не так ли? Немедленно разорви связь. Мы с твоим отцом не хотим..»

«Рано или поздно вам придется поговорить друг с другом» , – ответила Ева.

Тишина. Ева разорвала связь с Джудой. И с собой.

Мерси вздохнула, затем пересекла комнату и остановилась перед камином. Она подняла руку к мечу Анселины и погладила драгоценные камни, мерцающие в сложном узоре рукоятки.

Когда Джуда вернется, а она знала, что когда–нибудь он вернется за Евой, она сделает то, что сделала бы любая мать, защищающая своего ребенка от верного проклятия. Она будет бороться с дьяволом за душу своей дочери.