Узор счастья - Людмила Синицына

Так начались трудовые будни, и дни пролетали, как один миг. Сначала в особняк к Максиму ходило больше половины группы — человек по восемь собиралось. Но из-за того, что места было много, тесноты не ощущалось. Кто-то устраивался в библиотеке, кто-то старался угнездиться в картинной галерее, а кому-то больше нравилось не столько в мастерской, сколько за большим столом в гостиной, куда Екатерина Игоревна выносила то оладьи, то блинчики с начинкой, то гренки. Постепенно число тех, кто наведывался в особняк после лекций, уменьшалось. Одним было далеко ездить домой, другие предпочитали работать только по ночам, а днем отсыпались, третьи не могли бросить курить, и им надоедало выбегать на крыльцо с сигаретой, а дымить в мастерской никто не решался.

Пару раз за эти дни Светлана видела Максима. Однажды, когда они переходили из одной аудитории в другую, а еще раз, когда она стояла у окна особняка. Он прошел по дорожке, судя по всему, в свою мастерскую. Следом за ним шли два человека в комбинезонах. Сердце ее забилось так, что она испугалась: не слышно ли что-нибудь со стороны?! Но рядом, слава богу, никого не было. Она уже собиралась было продолжить работу, как снова послышались шаги. Два человека выносили — судя по тому, как это было упаковано, — холсты.

«Наверное, на какую-нибудь выставку», — подумала Светлана. В ту минуту ей и в голову не приходило, что эта выставка будет иметь к ней самое прямое отношение. И что у этого окажутся такие последствия.

Глава 8

Нина Павловна последовательно перечисляла хорошие новости: курс лечения помог, давление нормализовалось, Елена Васильевна чувствует себя значительно лучше. Она разговаривала с Аркадием Ивановичем. Но... По ее тону Светлана догадалась, что произошло нечто из ряда вон выходящее. И не ошиблась. Погиб Антон Антонович. Утонул в водохранилище. Его тело нашли не сразу. Отнесло течением далеко от того места, где рыбаки наткнулись на аккуратно сложенную куртку. Рядом валялся этюдник с незаконченной работой. И удочка.

Говорят, что он от отчаяния бросился в воду. Бедность заела. Больная жена... Но Елена Васильевна считает, что это какая-то трагическая случайность. То ли подскользнулся, то ли за рыбой потянулся. Леска на удочке оказалась оборванной, — печально закончила Нина Павловна. — Я даже не сразу решилась сказать Елене Васильевне об этом. Но куда денешься? Город-то у нас маленький, такие новости не спрячешь. — Она снова вздохнула.

Светлана слушала онемев. Она не знала, что сказать.

— Елена Васильевна тебе уже написала обо всем. По-моему, ей даже легче стало, когда она отнесла письмо на почту. Теперь она хлопочет, ищет, кто бы мог приглядывать — хоть изредка — за Ярославой...

В трубке вдруг запищало. Надо было бросить еще монетку, но весь запас вышел. Связь оборвалась. А Светлана по-прежнему стояла не в силах шевельнуться. Почему-то у нее не выходили из головы слова Нины Павловны о том, что куртка Антона Антоновича была аккуратно сложена. Никогда в жизни Антон Антонович, сколько он ни приходил к ним, не мог аккуратно не то что сложить, но даже повесить на вешалку ни плащ, ни куртку. Всегда бросал их как попало то на стул, то на диван. И Светлана, и Елена Васильевна всякий раз сами вешали его одежду на место. Новость была такой оглушительной, что Света даже не могла плакать.

Прилавок Сени располагался в очень удобном месте — на проходе, и возле него всегда толпились люди. Увидев Светлану, он кивнул и достал тоненький конвертик, в котором лежали деньги.

— Проценты я уже, соответственно, взял, — сказал он. — Как видишь, пошло.

— Спасибо, — выдохнула Светлана. — Ты не представляешь, как они кстати.

Сеня пожал плечами:

— Деньги, конечно, небольшие, ничего и не купишь, но...

— Что ты! — печально возразила Светлана, заглянув в конверт. — Смотря где. Для маленького городка это приличная сумма. Тем более что я хочу отправить их женщине-инвалиду...

Какой-то парень, стоявший к Светлане спиной, дернулся. Что-то знакомое показалось ей в этой черной кожаной куртке. Но в конце концов в Москве столько молодых людей одето в эту униформу. И словно в подтверждение ее мыслей, мимо прошли сразу три парня в почти одинаковых кожанках. Светлана перестала всматриваться в толпу и снова повернулась к Сене.

— Я принесла еще, — она вынула пачку открыток. — Можно мне оставить?

— Оставляй, оставляй, — кивнул Сеня. — Сколько штук?

— Пятьдесят, — ответила она. — Не очень много?

— Нормалек! — ответил Сеня весело. Ему казалось, что девушка чем-то расстроена, но это не имело отношения к той сумме, которую он ей вручил.

Конечно, можно было бы взять и поменьше процентов. Но, с другой стороны, он ведь тоже должен получить хоть какой-то навар. Иначе какой смысл заниматься торговлей? Но ощущение неловкости не проходило. Эта девушка смотрела на него такими открытыми и ясными глазами, что ему становилось не по себе.

— Если хочешь, чтобы твои рисунки расходились быстрее, выбирай бумагу получше. Может, имеет смысл поехать на какую-нибудь оптовую базу и закупить такие открытки, в которые ты сможешь вкладывать листок с рисунками? Такие, где есть просто рамка и больше ничего.

Светлана внимательно выслушала его и кивнула.

— У меня есть адреса. Найди, какой ближе. — И Сеня положил на прилавок листок.

— Покажите вон ту книгу, — обратилась к нему женщина с девочкой, некоторое время разглядывавшие расставленные на полках новинки. — И вон ту, про утенка. — Она указала на другую полку.

Сеня отошел к покупательнице, а Светлана достала ручку и быстро переписала несколько адресов с названиями тех улиц, которые она знала, чтобы не тратить время на бесплодные поиски. Потом она сообразила, что надо было бы выписать и номера телефонов. Но эта мысль пришла ей в голову, уже когда она заполняла бланк почтового перевода. Небольшая сумма для Москвы, но там, в Верхнегорске, кто-то согласится приходить к Ярославе и помогать ей по дому.

Светлане вспомнился тот вечер, когда она в последний раз видела Антона Антоновича, как поцеловала его, и сердце ее сжалось. Как же так получилось, что один из дорогих для нее людей погиб — так глупо, так странно, так нелепо и неожиданно? Разум никак не хотел мириться со случившимся.

В письме, которое Света взяла на почте, в отделе до востребования — она попросила Елену Васильевну писать туда, так письма доходили быстрее (Снежана и Юля оказались правы), — бабушка рассказывала о том, что к ней заходил участковый со следователем, что они расспрашивали, в каком настроении был при последней их встрече Антон Антонович. «Мне показалось, — признавалась Елена Васильевна, — что они считают это самоубийством. Но я сказала, что он человек долга. И никогда не бросил бы свою беспомощную жену на произвол судьбы, это не в его характере. Хоть он получал и немного — это не самое главное. Его жене требовался рядом человек, который бы постоянно помогал ей, и он не мог оставить ее. Они выслушали меня очень внимательно, но не знаю, приняли ли все это...» На второй странице Елена Васильевна признавалась, как поддерживают ее письма от Светланы, как помогают забыть об этой ужасной случайности. «Пиши почаще», — просила она.