Парламент Её Величества - Евгений Шалашов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Это не ты ли Василия Лукича приложил? – поинтересовался фельдмаршал. – Видел я, что нос у него набок свернут. Ежели пожалуется князь, быть тебе, капрал, в Сибири. Не потому, что родич он мой, а потому, что тайный советник и сенатор. Бобылев, энто тебе не майорам с подполковниками морды крушить, тут и родимый батюшка не поможет.
– Это я его, ваше высокопревосходительство, – понурил голову прапорщик.
– Эх, прапорщик-прапорщик, – вздохнул фельдмаршал. – Что же ты, паскудник, творишь-то? Ну, тулупчик готовь да валенки. Поедешь на Соловки, лед на Белом море мерить, али в Туруханск. Может, за дело ты князя приголубил, но сам должен понимать. Шпагу адъютанту моему отдашь да под арест ступай.
Прапорщик бросил взгляд на Анну, словно бы спрашивая – говорить фельдмаршалу правду али нет, – на что будущая царица лишь покачала головой. Фельдмаршал – человек неплохой и для нее неопасный, но все равно из Долгоруковых он, да и сам те Кондиции подписывал. Посему Вадбольский безропотно отстегнул шпагу и отдал ее прапорщику.
– Капрал, принимай команду, – кивнул генерал-фельдмаршал Бобылеву. – А мы с прапором пойдем. Ах, да, – вспомнил он, – прапорщик, рубль-то капралу отдай. На гауптвахте-то ты его точно пропьешь.
Арестованный Вадбольский с сожалением вытащил монету и отдал капралу.
– Подожди-ка, Василь Владимирович, – вмешалась царица. – А коли я за прапорщика заступлюсь?
Генерал-фельдмаршал призадумался. Пожал плечами:
– Слово твое, государыня, – закон для нас. Только сама подумай – прапорщик гвардейский, князь, другого князя в морду бьет – так то ладно. А ведь бьет он не простого князя, а члена Верховного тайного совета, сенатора и кавалера. Куда же сие годится? Если бы ты сама приказала морду Василию Лукичу набить, то ладно, стерпел бы он. А без государева разрешения или приказа морды князьям да сенаторам бить нельзя. Да и мстителен он, родич-то мой. Лучше, государыня, если я прапорщика Вадбольского щас заарестую, на гауптвахту определю, а ты его потом и помилуешь.
Старый вояка не стал уточнять, что помиловать прапорщика она сможет лишь после принятия присяги и объявления ее государыней, но это Анна понимала и без него. Вздохнула, посмотрела на гвардии прапорщика и развела руками – прости, мол, но что делать? Ссориться из какого-то прапорщика, пусть и княжеского рода, сразу с двумя Долгоруковыми не стоит. Пока не стоит!
– А не помилуешь, – продолжил фельдмаршал, – так и в Сибири люди живут. Я сам шесть лет в Соликамске[18] проторчал. А прапорщика можно не арестантом в ссылку отправить, а воеводой. Брат мой, губернатор Сибирский, плакался, что в Туруханске у него воеводы давно нет[19]. Выпишу прапорщику указ о назначении в воеводы, подпишем с кем-нить. Глядишь, через год-другой он себе каменные палаты поставит, а потом и в столицу возвращаться не захочет.
– А может, лучше в деревню? – с надеждой поинтересовался Вадбольский. – У меня у маменьки деревенька осталась, есть куда ехать.
– А это как государыня решит, – усмехнулся фельдмаршал. – Может, ей в Туруханске верный человек нужен? – Обернувшись к царице, спросил: – Разрешите идти, Ваше Величество? Или приказы какие будут?
– Ступай, князь Василий, ступай себе с Богом, – махнула Анна рукой, отступая в свои покои и притворяя дверь.
Но спать пока не ложилась. Стояла и чего-то ждала. Дождалась. Когда в коридоре утихли шаги фельдмаршала, в дверь тихонечко заскреблись. Открыв створку, царица не особо удивилась, увидев физиономию капрала. Бобылев, кажется? Что-то в этом капрале привлекло государыню. Что-то такое родное, но что именно, Анна понять пока не могла. Может, запах какой?
– Виноват, Ваше Величество, – шепотом сказал гвардеец. – Но мне бы пару слов сказать.
– О том, что обманули меня верховники? – усмехнулась Анна. – Слышала я уже.
– Об этом самом, – кивнул капрал. – Ванька-то Вадбольский напролом полез, как дурак, а можно было все втихую сделать. Долгорукова князя отвлечь, да и вся недолга.
– Ты, господин капрал, допрежь в каком звании был? – поинтересовалась Анна.
– Первый раз до подпоручика дослужился, а потом, как прапорщика присвоили, так в прапорах и застрял. Прапором и разжаловали. А тут вон – нашивки капральские, – вздохнул Бобылев. – Шпагу мою два раза ломали. Ладно, что не над головой[20].
– А пошто дрался-то?
– Дык, Ваше царское Величество, – вскинулся капрал, – как тут не драться? У нас что ни командир, то немец. И жалованье у них, по сравнению с нашим, в два раза больше. Где правда-то, государыня? Я подпоручиком двенадцать рублев с полтиной в год получал, а подпоручик фон Ливен – двадцать пять рублев. Ну, не скажу, что безденежный я, батюшка кажий месяц по пять рублей шлет. А каково Ваньке, князю Вадбольскому? У него деревушка, где полтора мужика на козе пашут. Маменьке старой еле-еле на жизнь хватает. Пошел я к командиру баталиона правду искать, а командир наш, подполковник фон Штумпф, тоже из немцев. Вот, слово за слово, он меня по матушке послал, я ему в морду, он мне по шее, да и разжаловали меня. А во второй раз, тут из-за бабы схлестнулись. Майор из легкой кавалерии, фон Гартц, к портомойке знакомой ходил да и побил ее как-то. Да так побил, что бедная баба на третий день померла. Ну я тому майору зубы и вынес. Ну не люблю я немцев.
– Так кто же их любит? – хмыкнула Анна, полностью согласная с капралом. А то, что Эрнестушка тоже немец, она как-то и не задумывалась. Тем паче он даже и не совсем немец, а потомок знатного французского рода. А то, что онемечился, – бывает.
Вспомнив об Эрнсте Карле, царица поняла, что же ей показалось родным и близким в этом капрале. Запах! Да-да, конский запах. Именно так пахнет ее Эрнестушка. Эх, далеко Эрнестушка-то, а ей так тоскливо, так одиноко.
– Ишь как, – покачала головой Анна. – А что же ты, забияка этакий, так дешево отделывался? Или, – догадалась она, – родственники у тебя есть знатные?
– Есть, – не стал врать Бобылев. – Матушка-то моя князьям Юсуповым племянницей доводится. А батюшка мой – вице-губернатор в Казани.
– Понятное дело, – хмыкнула царица. – Батюшка небось извелся весь?
– Еще бы, – вздохнул капрал. – У меня двое старших братьев. Один уже кригскомиссар, а второй – целый обер-кригскомиссар[21]. Может, мне тоже надобно было по интендантской части пойти, а меня, вишь, в гвардию записали. Батюшка меня уже обещался наследства лишить, коли я через год офицерского чина не выслужу.