Месть фермера - Макс Брэнд

Пасьянс был таким же высоким, как его покойный брат, и почти не уступал Сэксону ростом и шириной плеч. Даже если бы Джон ничего не знал о нем, он с первого взгляда понял бы, что это прославленный и бесстрашный человек.

Один из бандитов вывел из-за угла дома лошадь. Ее ноги были черными до колен, будто на нее надели чулки, а круп покрывало множество белых крапинок, из-за чего она казалась совсем белой. Животное гордо вскидывало голову; седло сверкало серебром и золотом. Сэксон отчетливо расслышал звон колокольчиков.

Лошадь брыкалась и вставала на дыбы, но сразу же успокоилась, когда ее хозяин вскочил в седло.

Пасьянс отдал своим людям какие-то распоряжения и неторопливо поехал в сторону ожидающего его врага, всем своим видом демонстрируя, что считает его незначительным препятствием, которое ничего не стоит убрать с дороги.

Четверо бандитов последовали за ним пешком. Они шли медленно — очевидно, Пасьянс велел им держаться на расстоянии, пока он будет занят делом. Все четверо петляли из стороны в сторону, стараясь не упустить из виду происходящее впереди.

Внезапно Пасьянс пустил лошадь быстрым галопом. Ветер приподнял поля его сомбреро, развевал алый шейный платок и так плотно прижал к телу тонкую шелковую рубашку, что Сэксон издалека мог видеть его мускулы.

Да, такие люди встречаются по одному на миллион!

Джон спросил себя, следует ли ему спешиться, чтобы встретить врага. Но решил остаться в седле. Он знал, что выстрелит с криком «Пасьянс!», и не удержался от улыбки, подумав об этом.

Однако, чтобы выстрелить, нужно выхватить револьвер, прежде чем пуля Пасьянса продырявит ему череп. Сэксон был достаточно уверен в себе, целясь в голову, а не в тело Боба Уизерелла. Пасьянс, несомненно, будет ощущать не меньшую уверенность и тоже станет целиться в голову.

Значит, результатом станет либо промах, либо мгновенная смерть Джона. С другой стороны, если удача улыбнется бросившему вызов… При мысли об этом в его душе зазвучала музыка.

Он увидел, что над головой всадника взлетели комья дерна, задержавшись на мгновение в воздухе, словно птицы перед падением. Пасьянс резко остановил лошадь в десяти шагах от него.

Десять шагов — хорошее расстояние, подумал Сэксон. Именно с такой дистанции человек обычно стреляет в лесу по мелкой дичи.

Однако его теперешняя цель, благодаря своему великолепию, выглядела одинаково большой как издалека, так и вблизи. Джону казалось, будто он никогда в жизни не видел более прекрасного зрелища. Боб Уизерелл был красивым парнем, но он не шел ни в какое сравнение с этим смуглокожим героем — живой статуей совершенства. Губы Пасьянса были настолько красными, что казались нарисованными, а когда он улыбался, его зубы сверкали белизной. Он весь сиял, словно внутри у него горело пламя, отблески которого ярче всего светились в глазах.

Сэксон чувствовал, что это пламя касается его души, и если оно проникнет в нее, то выжжет там все человеческое, как выжгло в душе Бутса во время его давней встречи с Пасьянсом.

Собрав в кулак всю силу воли, он сконцентрировал взгляд на середине лба под полями шляпы противника, куда он должен был всадить пулю.

— Ты Джон Сэксон? — крикнул Пасьянс. — Рад нашей встрече. Я хотел отложить ее ненадолго, чтобы дать тебе поджариться повкуснее, но ты занервничал и прыгнул из огня да в полымя! — И он рассмеялся. Его смех был подобен звукам музыки.

— Уизереллы всегда умели болтать, — откликнулся Джон. — Но сегодня они умолкнут навеки.

— Сомневаюсь, — отозвался Пасьянс. — Обещаю, приятель, сделать для тебя то, что ты сделал для Боба. Я похороню тебя и напишу твое имя на могиле. Ты готов?

— Готов, — ответил Сэксон, хотя его вновь охватила паника. Он чувствовал, что если хоть на мгновение посмотрит в эти властные горящие глаза, то погибнет безвозвратно. Однако говорил: — Готов и жду.

— Тогда доставай револьвер! — велел Пасьянс.

— И ты тоже!

— Вот как? И ты не хочешь посмотреть мне в глаза? Ладно, считай себя покойником! Слышишь, как на холме мычит корова? Когда замычит в следующий раз, это будет сигналом.

На таком расстоянии даже звон больших колоколов превратился бы в тихое пение, а мычание коровы и вовсе было еле слышно.

Однако, когда оно донеслось в следующий раз, Сэксон вздрогнул как от удара током и выхватил кольт. Ему показалось, будто блеск глаз и блеск револьвера Пасьянса — искры одного и того же пламени.

А потом грянул гром…

Глава 17

Джон почувствовал, будто он проваливается в вечную тьму, хотя всего лишь склонился над передней лукой седла.

Ему показалось, что рядом с ним вновь прогремел орудийный залп, но это был только второй выстрел из револьвера Пасьянса — пуля просвистела мимо поникшей головы Джона.

Он подумал, что свалился в бушующее пламя, однако это была боль от раны, так как первая пуля скользнула по его черепу, проделав на скальпе длинную борозду.

Потом почудились аплодисменты победителю в первой короткой схватке, но это был отдаленный треск выстрелов.

Как только Пасьянс выстрелил первый раз, а Сэксон ответил беспорядочной пальбой в воздух, Каллен и остальные открыли прицельный огонь из-за деревьев и устремились вниз по склону.

Обернувшись, Пасьянс увидел, что их атака увенчалась успехом — один из его людей неподвижно лежал на земле, а трое других улепетывали со всех ног.

Для него это означало куда больше, нежели потерю жизней, — а именно, потерю находящихся в доме денег, треть которых принадлежала лично ему.

Решив, что с Сэксоном покончено, он повернул коня и поскакал спасать добычу.

Придя в себя, Джон увидел Пасьянса, мчащегося галопом, словно спасающегося бегством, а по другую сторону долины — битву, перешедшую в разгром. Пришпорив коня, он с громким криком устремился следом за врагом.

Бросив взгляд через плечо, Пасьянс увидел позади человека, который должен был лежать мертвым с пулей в голове, а вместо этого преследовал его с оглушительными воплями!

Трудно сказать, расстроило ли это зрелище Пасьянса или он просто пожалел, что оставил ружье в доме, так как с револьверами нечего было и надеяться остановить помощников Сэксона, обративших в бегство его людей.

Подбежав к дому, они вскочили на лошадей. Один тотчас же свалился наземь, а двое других скрылись за углом дома, причем один из оставшихся в живых раскачивался в седле, как будто был серьезно ранен.

Пасьянс не нуждался в дальнейших доказательствах того, что удача повернулась к нему спиной. Один из победителей, спрыгнув с лошади, прицелился в него из ружья. Это был Бутс, которому, наконец, представился случай свести счеты с ненавистным врагом.