Крымский оборотень - Александр Александрович Тамоников

кем он живет… Он тогда жил с какой-то женщиной, которую зовут Надеждой. Адрес я помню до сих пор. Конечно, может, это не имеет никакого значения, но, возможно, что-нибудь да значит.

– Вы рассказали об этом Карагачу? – спросил Завьялов.

– Да, конечно.

– И что же?

– В общем, ничего. Ну, живет он с какой-то женщиной, так что же? Должен же он где-то жить! А каких-то особых претензий к Бильярдисту ни у кого не было. И подозрений тоже. Его намеки о золоте и богатстве? Я всегда считала, что это обычное мужское бахвальство. Когда мужчина хочет завоевать женщину, он еще и не то может сказать. Тем более если у мужчины такой легкий характер, как у Бильярдиста. Разве вы поступали не так, когда ухаживали за женщиной?

– Может, и так, – улыбнулся Завьялов.

– Вот видите!

– Ладно, поговорили, – сказал Завьялов, поднимаясь. – Спасибо вам за помощь.

– Да какая там помощь! – не согласилась Ласточка.

– Ну, не скажите! Вы рассказали много чего интересного. Есть над чем задуматься. Да, кстати: о нашем разговоре – никому ни слова.

– Разумеется, – сказала Ласточка, помолчала и с горечью произнесла: – Господи, быстрей бы все это закончилось!

– Что именно? – глянул на нее Завьялов.

– Неопределенность, – сказала женщина. – Страшно жить, когда тебя подозревают. Знаешь, что за душой нет никакой вины, а все равно страшно. Муторно. Тошно.

Старший лейтенант ничего на это не сказал, надел фуражку и вышел.

10

Закончив беседу с Ласточкой, Завьялов встретился с Волошко и рассказал ему о результатах.

– И что будем делать дальше? – спросил Волошко.

– Известно что, – ответил Завьялов. – Идти по следам.

– То есть отправляемся к той самой женщине, у которой обитал Бильярдист, – предположил Волошко.

– А куда же еще? – буркнул Завьялов. – Никаких других направлений у нас пока не просматривается. Заводи колымагу и поехали.

– Никакая это не колымага! – оскорбился Волошко. – А очень даже приличная техника марки «штовер»!

– Вражеская техника не может быть приличной, – улыбнулся Завьялов.

– Это раньше она была вражеской, а теперь – наша! – возразил Волошко. – А потому – приличная. Садись и поедем.

Женщину они застали дома. Вошли, поздоровались.

– Здравствуйте, – ответила женщина.

Было заметно, что она испугалась. Да и как тут не испугаться? Пришли два серьезных офицера, с оружием, без предупреждения. А зачем пришли, что им надо? Тут бы любой испугался, а не только молодая женщина.

– Одна проживаете или как? – спросил Волошко, осматриваясь.

Хотя можно было и не осматриваться. Квартира была крохотной, об одной комнате, и потому всю обстановку было видно с первого взгляда. В такой-то квартирке и спрятаться было негде, если кому-то захотелось бы прятаться.

– Одна, – робко ответила женщина.

– Давно ли?

На это женщина ничего не ответила, лишь испуганно заморгала.

– Муж-то, что же, воюет? – спросил Волошко.

– Отвоевался мой муж, – тихо сказала женщина. – Еще в сорок первом…

– Вот оно как, – понимающе кивнул Волошко. – И что же, с той поры в одиночестве?

И опять женщина ничего не ответила, лишь отвела глаза в сторону.

– Зовут-то тебя, как мы понимаем, Надеждой, не так ли? – спросил Волошко.

– Да…

– Вот видишь, Надежда, нам и имя твое известно, – сказал Волошко. – И не только имя… Ну, выкладывай все как есть…

– О чем? – спросила женщина.

– О твоей жизни при немцах, о чем же еще? – пожал плечами Волошко. – Как ты жила, с кем… Ну, и так далее. Только ты учти – врать нам не надо! Потому как мы знаем о тебе многое. Мигом поймаем на враках, ежели что.

– А коль знаете, то зачем же спрашиваете? – голос женщины изменился, из робкого он стал напористым и даже озлобленным.

– Затем, чтобы кое-что сопоставить, – пояснил Волошко. – И сделать выводы.

– Жила как жила, – пожала плечами женщина. – Как все. С немцами не путалась, в прислуге у них не ходила – кого хотите, можете спросить.

– Это хорошо, – миролюбиво произнес Волошко. – Ну, а где сейчас твой квартирант, который проживал с тобой при немцах?

– А, так вы его ищете? – усмехнулась женщина. – Так бы сразу и сказали! А то ходите вокруг да около! Как жила, с кем жила, что делала…

– И где же он? – спросил до сей поры молчавший Завьялов.

– Откуда мне знать? – пожала плечами Надежда. – Не знаю и знать не хочу!

– А что так? – спросил Завьялов.

– Да вот так! – произнесла женщина, как отрубила. – Не хочу, и все тут!

– Что, рассорились? – с усмешкой поинтересовался Волошко.

– Можно считать, что и так, – нехотя сказала Надежда.

– Кем он вам был? – спросил Завьялов. – Поймите, мы спрашиваем не ради простого любопытства. Дело – серьезное.

– Он что-то натворил? – спросила женщина.

– А что – мог? – пристально глянул на женщину Завьялов.

– Откуда мне знать? – дернула плечом Надежда. – Мог, не мог… Мне он ни о чем не докладывал. А коль так, то и сказать мне нечего. Не стану же я возводить на человека напраслину?

– Напраслину – не надо, – согласился Завьялов. – А все же кем он вам был?

– Ну, мужем! – с вызовом ответила Надежда. – Я женщина вдовая, а одной – попробуй проживи! При немцах-то! Так что – имею право! Или нельзя?

– И что, брак был зарегистрирован? – спросил Волошко.

– И кто бы его нам зарегистрировал! – фыркнула женщина. – Немцы, что ли? А вы ушли так далеко, что и не дозовешься… Ой! – прикрыла она рот ладошкой. – Говорю, как мельницей мелю! Простите дурную бабу!

– Ничего, – улыбнулся Завьялов. – За что тут просить прощения? Оно ведь и вправду – мы были далековато…

– Вот то-то оно и есть, – горестно сказала женщина.

– Как его зовут? – спросил Завьялов.

– Вот те на! – удивилась женщина. – Неужто не знаете?

– Мы много чего знаем! – значительно сказал Волошко. – А твое дело не задавать нам вопросы, а отвечать. Понятно тебе или не понятно?

– Никитой его зовут, – неохотно