Случайный многоженец-4 - Виктор Зайцев

Собираться в дорогу он начал, не дожидаясь приказа от Мадьяра, сразу, как решился вопрос с припасами. Задерживало ожидание родов Хорг, та вскоре разрешилась от бремени мальчиком. Через неделю, едва жена окрепла, караван уральцев отправился на юг. Земля достаточно просохла для уверенного проезда повозок, а воздух не успел раскалиться, самое время для путешествия. Вместо себя Олег оставил Сурона, едва уговорив священника, с отрядом стражников и командой инвалидов. Впрочем, опасений соседние города не вызывали. Ближайшие были покорены, а дальние, за две и более сотни вёрст, не имели огнестрельного оружия и ближайшие полгода не смогут напасть на Пешавар, не соберут достаточно войск. По оперативным данным, дружины князей не превышали сотни всадников.

Двигалась колонна повозок и пеших стрелков в ровном темпе, но без длительных остановок. К войску Мадьяра уральцы добрались за двенадцать дней. В пяти днях пути караван встретил гонцов, направленных к Олегу, с приказом о поставке нового пороха. Старый сыщик не сомневался, что прежние запасы пороха за сезон дождей отсыреют, потому и спешил на юг. Он решил добраться до океана, во что бы то ни стало в течение ближайших месяцев. Об этом уралец завел речь с Мадьяром при встрече, дождавшись, пока вождь останется один.

— Великий вождь, ты знаешь мою мечту — добраться до берега океана и основать там своё графство, — издалека зашёл старый сыщик, — недавно у меня родился сын, наследник. Получается, что наследник есть, а графства, чтобы ему передать, нету. С другой стороны, княжество Синд, покорить которое нам нужно, соединяется со своими союзниками арабами и получает оружие по дороге вдоль океанского берега. Если мы перережем эту дорогу, княжество само упадёт в наши руки, как перезрелое яблоко.

Сыщик показал на карте границы княжества и путь, по которому поступала помощь из Малой Азии, затем показал пустыню, лежавшую восточнее Инда.

— Наш противник с севера граничит с нами, с востока его окружает пустыня, с запада горы и единственный путь вдоль океана, — повторил ещё раз свою мысль уралец, подобно учителю, вдалбливающему истины в голову тупого ученика, — как только мы перекроем дорогу на запад, княжество окажется в наших руках, и его можно будет захватывать кусок за куском, город за городом. Не опасаясь подкреплений, на пути которых станет моё графство. Я перекрою дорогу вдоль океана, организую производство пушечных припасов, которые не надо будет доставлять за полтысячи вёрст. С этими припасами твоё войско спокойно захватит все города по правому берегу Инда, затем, продолжит захваты на левом берегу великой реки.

— Мы и сейчас никуда не спешим, спокойно захватываем города, — упёрся вождь, рассматривая карту, — захватим правый берег Инда и переправимся на левый.

— Да, — согласился уралец, — но припасы для пушек приходится возить издалека. Нынче я добирался десять дней, скоро этот срок удвоится. А воинов у княжества, как ты убедился, почти столько же, как и у тебя. Причём, в отличие от нас, не получающих никакого подкрепления, князь Синда может набирать каждый год пополнение и будет это делать, да закупать оружие и нанимать наёмников, используя путь вдоль океана. Кто знает, возьмёт и замирится с персами, у которых много лет есть пушки и ружья?

Три дня уговаривал Олег верховного вождя, пока тот не согласился с тактикой быстрого продвижения на юг, не останавливаясь в каждом захваченном городе на пару недель. Проверкой подобной тактики стал штурм пограничного города княжества Синд — Джампура. Крепость выглядела серьёзно, для здешних мест, конечно, не знающих пушек и огнестрельного оружия. Стены высотой в пять метров возвышались в отдалении от реки, чтобы не подвергаться повреждениям при разливе Инда, да ещё на холме. Поэтому захватить ворота крепости всадниками было невозможно, кони на крутой холм взберутся разве что шагом. Впервые уграм предстоял серьёзный классический штурм крепости силами пехоты. Уралец не сомневался, что за каждыми из четырёх ворот крепости создана баррикада, осаждённые наверняка познакомились с тактикой угров по захвату крепостей.

Возникла мысль разбить стены крепости ядрами пушек, их имелось достаточно, да и сами стены были сложены из кирпича, легко разлетавшегося в пыль от попадания снарядов. Однако, трёхметровая толщина стен не вызывала оптимизма по поводу исполнения таких планов. Зато появилась идея захватить крепость классическим, многократно описанным историками способом, который угры ни разу не применяли на практике. Предложение сыщика не понравилось вождям, степняки считали любое передвижение пешком недостойным для истинного воина. А тут им предлагают захватывать крепость исключительно пешком. Было, отчего возмутиться старейшинам и сотникам. Поддержал идею уральца Мадьяр, поставив точку обсуждениям, отдал необходимые команды и назначил время штурма крепости.

Угорское войско демонстративно сосредоточилось у самых удобных ворот крепости, где крутизна холма позволяла заехать всаднику в ворота. Немного правее основного войска, остановившегося ровно на границе полёта стрелы, начали собираться расчёты пушкарей и стрелки, прикрываясь огромными щитами, которые передвигали мобилизованные по округе крестьяне. Под прикрытием щитов пушкари подошли к стене даже ближе сотни метров, неторопливо устанавливая орудия на лафеты. За ними стали подходить пехотинцы с длинными лестницами в руках, на этот участок стены немедленно стали собираться воины осаждённого города. Неожиданно пушки выстрелили залпом ядер, выбивая из стены кирпичи и связки раствора. Попрятавшиеся от испуга защитники крепости высунулись над стеной, рассматривая урон, нанесённый ядрами.

И в это время пушки вновь дали залп, картечью поверх стены, совсем, как при усмирении мятежного городка севернее Пешавара. Снесённые свинцом люди падали назад, а оставшиеся на стене воины не желали поднимать свои головы над стеной. В это время и побежали вперёд степняки с лестницами. Неуклюже переваливаясь, они настырно устремились к стене, понимая, что их спасение в скорости. Крики стражников с соседних участков стены, стрельба по нападавшим из луков, заставили немногих уцелевших защитников этого участка крепости вновь показать себя. На этот раз по ним ударили нестройные выстрелы ружей, затем стрелки перенесли свой огонь на соседние участки, не давая осажденным поднять голову над стеной.

Много ли надо времени, чтобы забраться по шестиметровой лестнице, преодолеть полтора десятка поперечин? Не прошло и минуты, как на опустевшей стене появился сразу десяток степняков, следом за ним другой, потом ещё один. Вот уже угры со стены расстреливают из луков, собравшихся у ворот воинов, а один из пушкарей устанавливает под ворота фугас, не замеченный защитниками крепости, бросившими все силы на прорвавшихся на стену врагов. Взрыв разбрасывает створки городских ворот, куда устремляются сразу две сотни угров, перебираются через баррикаду, оттесняют защитников крепости от неё, а следующий отряд угров споро разбирает завал у ворот. Не прошло и десяти минут, как в освобождённый проём городской стены устремляется остальная конница орды.

Опять, пушкари и стрелки Олега обошлись без потерь, несколькими легкоранеными. Зато богатая крепость порадовала небольшой библиотекой, состоящей в основном из арабских свитков и двух коранов. Впервые уралец вступил на территорию одной из мировых религий. Почти полвека на территории княжества Синд государственной религией было мусульманство, охватившее своими путами подавляющее большинство горожан и часть сельских жителей. Селяне, как наиболее консервативная среда, в большинстве сохранили традиции поклонения старым богам. Старый сыщик постарался подобрать себе союзника в религиозной борьбе, обратившись к священнику, следовавшему с ордой. Тут его ожидала неудача, Лунь, священник орды, полностью оправдывал своё имя, не желая конфликтовать ни с кем. Даже с представителями других конфессий. Попытки воздействовать на Мадьяра оказались безрезультатными, вождь к любой религии относился цинично, как инструменту влияния на простонародье.

Пришлось уральцу отложить борьбу с монотеизмом на будущее, ограничившись конфискацией всей литературы, найденной в захваченном городе. Грабёж горожан продолжался весь следующий день, опять же, без тех ужасных кровопролитий, описанных средневековыми авторами. За месяцы похода сыщик начал подумывать, что ужасы средневековых хроник либо полностью выдуманы, либо изобретены пытливыми умами европейских военачальников. Поскольку отношение угров и примкнувших к войску степняков к покорённым горожанам не отличалось от поведения рачительных хозяев. Кто из нормальных скотоводов или селян будет резать корову, за то, что она бодается или лягается? Кто зарубит козу, убежавшую от хозяйки? Так же относились воины к покорённым горожанам, с хозяйским цинизмом, да, как к скоту, да. Но без жестокости и пыток, без вспарывания животов и отрубания голов направо и налево.