Воскрешение - Николай Андреев

Глава 5. Большие неприятности

С первыми лучами Сириуса, Кайнц начал поднимать людей. Это оказалось нетрудно. Все земляне были неизбалованны судьбой и могли довольствоваться малым. Они быстро вставали со своих лежаков, тут же собирая рюкзаки и готовя оружие. Не отставали от них и аланцы. Что бы наемники о них ни думали, но солдатами специалисты были неплохими. В плохой исполнительности их тоже обвинить никто не мог. Аланцы, все без исключения, беспрекословно выполняли приказы графа. Вместе с остальными поднялся и Бартон. У него был бледный вид, измученное лицо, но держался он здорово. Салан вколола ему стимулирующий наркотик, и Слим одной рукой собирал свои вещи.

— Как он? — негромко спросил Лунгрен у проходившего мимо Виолы.

— Могло быть лучше. Потеря крови дает себя знать. Однако путь сержант продолжит и обузой не станет, — ответил лейтенант.

Швед удовлетворенно кивнул головой. Между тем Кайнц дал на завтрак всего десять минут, и люди быстро принялись за еду. Именно в этот момент к Олесю подошла Кроул и как бы случайно уронила на землю куртку. Не привлекая внимания остальных, девушка тихо произнесла:

— Я не нуждаюсь в вашей помощи и попрошу в дальнейшем этого не делать. По-моему, все было доходчиво объяснено еще на «Гиганте»…

Храбров поднял голову, внимательно посмотрел в глаза Олис. Нет, она лжет. Той надменности и высокомерия больше нет. Аято прав — Кроул говорит не то, что думает. А может, он сам выдает желаемое за действительное? Русич улыбнулся своей наивности и начал одевать куртку. По всей видимости, девушка ждала каких-то оправданий, но Олесь молчал. Мало того, он улыбнулся, добродушно и весело.

— И все же, спасибо, — вымолвила Кроул более мягко, отходя в сторону.

Эту сцену заметили всего двое. Первым был Тино, но он наблюдал за аланкой, ожидая продолжения событий. Не слыша разговора, Аято, тем не менее, догадывался о его сути. Иронично усмехаясь, японец убрал в свой рюкзак сухой паек. Кто-кто, а он разбирался в таких делах и понимал чувства и мужчины, и женщины. Их влекло друг к другу нечто большее, чем физиологические потребности. Еще одним внимательным человеком оказалась Линда. Девушка сразу заметила на Олис чужую куртку и с интересом следила, кому она принадлежит. Ее догадка оказалась верна. И хотя Линду так и подмывало «уколоть» заносчивую Кроул, чувство такта ей не изменило. Боясь обидеть Олис, Салан сделала вид, что ничего не заметила.

Завтрак закончился, и группа готовилась к выходу. Впрочем, еще на пять минут они задержались из-за тапсанов. Всем хотелось посмотреть на этих хищников в утреннем свете. Заглянув в кусты, Ридле удивленно присвистнул:

— А эти звери особо не церемонятся, — проговорил он. — От наших первых гостей осталось не так уж много.

Земляне подошли к Освальду, внимательно рассматривая останки тапсанов. Их сородичи действительно поработали на славу. Обглоданные скелеты, куски грязно-голубой шерсти, да оскаленные, с острыми зубами черепа — вот и все, что осталось от двух прекрасных экземпляров хищников. Словно заправский охотник Кайнц склонился над тапсанами, пробуя их зубы сначала рукой, а затем кинжалом.

— Проклятье! — выругался он. — Острые и твердые, как стальной клинок. Это чудовище лучше любого палача перекусит человеку шею.

— А ведь именно туда он и метил, — догадался де Креньян. — Кисть, сволочь, перекусил, как соломинку. И меня это очень беспокоит. Тапсаны не побоялись ни огня, ни скопления людей, они нападали нагло, уверенно, не сомневаясь в успехе. Это приходит только с годами и опытом.

— Что ты хочешь этим сказать? — не понял Салах.

— Человек для них обычная пища. Они привыкли и научились убивать людей. Атакуют с нескольких сторон, застают врасплох и буквально вырезают весь лагерь. Похоже, в этом лесу царствуют тапсаны. Местные жители оказались слабы и не могут противостоять им. Иначе хищники действовали бы более осторожно.

— В моей стране тоже, бывало, львы нападали на людей, но чтобы так… Огонь, шум оружия — и звери в ужасе убегают от людей, — взволнованно и сбивчиво заговорил араб.

— Здесь, похоже, все наоборот, — усмехнулся Агадай.

Весь этот разговор внимательно слушали аланцы. Они тоже с чувством благоговейного ужаса рассматривали останки животных. В их мозгу с трудом укладывалось понимание того, что беззащитный домашний зверек превратился в очень опасного, серьезного врага. Заметив Олис, Ридле иронично произнес:

— Кроул, ваши предположения оказались верны. Это действительно тапсаны, за одним маленьким исключением — слегка подросли, зверюги…

— Я же сказала, за двести лет могут произойти любые мутации, — спокойно отреагировала девушка. — Не удивлюсь, если прочие обитатели Тасконы изменились столь же кардинально. Кое-какие экземпляры здесь и тогда достигали размеров вашей лошади.

— Ладно, хватит болтать, — прервал спор Кайнц. — У нас появилась еще одна проблема, которую мы должны обязательно обсудить. Принять решение один я не могу…

— А что еще случилось? — спросил Виола.

— Пока ничего, но это может произойти в любой момент, — проговорил граф. — До первого космодрома еще около двадцати километров, первые сутки после вкалывания препарата истекают через два часа. Хорошо, если наша разведка увенчается успехом, а если нет?…

Немец сделал небольшую паузу и сам же ответил:

— Мы будем вынуждены идти ко второму космодрому, до которого двести пятьдесят километров. Это не менее семи суток быстрого марша. Чтобы совершить его, все солдаты должны быть здоровы. Любая драка или столкновение могут привести к ранениям. Я не говорю о Бартоне, пока он нас не задерживает, однако ведь последствия могут быть гораздо серьезнее. Что будем делать, если в группе появятся тяжелораненые? Проблему надо решить сейчас, чтобы потом не возникло споров. И относится это и к землянам, и к аланцам.

— А ведь Генрих прав, — согласился Лунгрен. — Как это ни тяжело, но мы должны сделать выбор. Если понесем раненых, потеряем темп, не успеем выполнить задачу и погибнем все. Решение напрашивается само собой — те, кому не повезет, не должны нас задерживать…

— Уж не собираетесь ли вы их добивать? — вырвалось у Салан.

— Это один из вариантов решения проблемы, — спокойно сказал барон. — Однако, не думаю, что кто-нибудь его поддержит. Все можно сделать гораздо проще — раненый сам решает свою судьбу. Если он пострадал не очень сильно, но не может продолжать движение, мы постараемся укрыть его в безопасном месте и пойдем дальше.

— Оставив беднягу на съедение тапсанам, — съязвила Кроул.

— Возможно, и так, — согласился Свен. — Зато все остальные смогут выполнить задачу. Никто не заставлял вас ограничивать нас тридцатью сутками. Мы действуем по необходимости.

— А если рана будет серьезная? — спросил Виола.

— Человек сам может помочь себе, — ответил де Креньян.

— Вы хотите сказать, самоубийство! — воскликнула Олис.

— Милая девочка, это не прогулка, — повысил голос Кайнц. — Вы сами закинули нас на Таскону. Кругом враги, и церемониться мы не собираемся. В любом случае, человек, не способный двигаться дальше, будет оставлен, живой или мертвый. Другого выхода у нас нет. Иначе погибнет вся группа.

— Да, но у нас есть запасы, — начала было Линда, однако Виола остановил ее.

— Хорошо, мы согласны, — проговорил лейтенант. — В ваших словах есть доля логики. Жестокой, нечеловеческой, но, к сожалению, единственно верной. Интересы Алана требуют подобных жертв.

Друзья Тома смотрели на него с удивлением, но больше возражать никто не стал. Решение было принято, и теперь каждый понимал — любая ошибка может обернуться верной гибелью. Война — слишком суровое занятие.

Экспедиция выбралась на шоссе и двинулась по запланированному маршруту. Впереди, осуществляя разведку, шли Лунгрен и Ридле. Спустя примерно час Кайнц остановил группу. Внимательно рассматривая карту, он произнес:

— Впереди должен быть маленький городок. Примерно через километр. Надо действовать крайне осторожно.

— Думаешь, там есть люди? — спросил Аято.

Граф лишь пожал плечами. Сняв со спины щиты и покрепче перехватив копья, наемники не спеша двинулись вперед. Рассыпавшись цепью по всей дороге, они были готовы отразить любое нападение. Миновав небольшой поворот, солдаты вышли из леса. Их страхи оказались напрасными. По всей видимости, строения были разрушены очень давно.

На полуобвалившихся стенах уже росла густая трава, и пробивался кустарник. Постепенно, год за годом, природа заживляла раны, нанесенные человеком. Этот город поглощался лесом. Густые заросли закрыли уже больше трети его территории, и лишь в центре еще возвышались остовы многоэтажных домов.

— Нет ничего вечного во вселенной, — заметил де Креньян.