В диком краю (Дневник мирных приключений на Аляске) - Рокуэлл Кент

Мы все меньше думаем о возвращении Олсона. Я наладил рабочий режим и легко представляю себе, что такая жизнь может продолжаться из недели в неделю. Так оно и будет, пока северный ветер не сдаст свои позиции. Два дня назад после очень холодной ночи нас разбудили гром и молния и притом шел снег! Часа через два взошло солнце. Днем я разделся и плясал на снегу, но одну минуточку. Потом после горячей бани опять выскочил голышом, прокатился разок по снегу, оделся - и почувствовал себя другим человеком. Рокуэллу здесь все больше и больше нравится. Вид у него совершенно довольный, и он почти весь день проводит на воздухе.

Что за чудо детская фантазия! Рокуэллу доставляет огромное удовольствие в постели играть в "людоеда". Он набрасывается на меня с яростью, и если в этот момент я включаюсь в его воображаемый мир, ему больше ничего не надо.

Пришлось приготовить еще одну порцию этой мерзости - лисьего корма - и погрузить новый мешок соленой рыбы отмачиваться в озеро. К этой обязанности я питаю отвращение. Освоение новых земель доставляет мне удовольствие, а фермерство противно, во всяком случае - разведение лисиц. Эти жалкие создания жмутся по углам и крадутся к пище с таким подлым и несчастным видом.

Двадцать третье января, четверг

Дым иногда поднимается по дымоходу вверх, а иногда идет обратно. Это не слишком способствует топке. Сижу в шести дюймах от печки с замерзшим носом и ледяными ногами. Ветер просачивается сквозь все щели. После того как мох, которым мы конопатили стены, высох, съежился и смерзся, избушка наша вентилируется так, словно в окнах нет стекол. Пожалуй, это самые сильные холода за всю зиму. Несмотря на северный ветер, который обычно приносит ясную погоду, сегодня темно из-за снеговых туч. Вода в заливе скрыта клубящимся туманом. Мы пилим дрова и без конца набиваем ими печку. Сегодня прожорливая герметическая печка проглотила семьдесят из напиленных и наколотых нами поленьев, а завтра опять пилить. Но, несмотря на все заботы, которые доставляют холода, было бы страшным разочарованием, если б зима прошла без них.

Я испытываю удовлетворение оттого, что мои расчеты относительно запасов продовольствия, постельных принадлежностей, отопительного оборудования оказались абсолютно правильными для здешних условий. Сейчас у нас туговато с мучными продуктами и молоком, но ведь по плану мы собирались в этом месяце съездить в Сьюард и пополнить запасы. Отсутствие Олсона не входит ни в какие расчеты. Не могу дать этому никакого разумного объяснения, разве что он заболел.

За последние три недели я делал в среднем не меньше одного рисунка в день и по-настоящему доволен ими. Набрал хороший разгон, а главное, выработал подходящую здесь систему работы, которой и буду следовать. Днем пишу этюды с натуры, стараясь зафиксировать в памяти формы и прежде всего краски окружающей природы.

Когда стемнеет, я на некоторое время погружаюсь в транс, приучив Рокуэлла к абсолютному молчанию. Ложусь или сижу с закрытыми глазами, пока не начинаю "видеть" композицию; тогда я быстро делаю набросок, а иной раз трачу час, пока не усовершенствую расположение элементов в рисунке маленького масштаба. После этого наступает беззаботная жизнь. С полчаса мы с Рокуэллом играем в карты, затем я подаю ужин, и Рокуэлл отправляется спать. Когда он разденется, я еще заставляю его немного попозировать в требующемся мне каком-нибудь фантастическом положении и отмечаю особенности анатомии жестов в предполагаемом рисунке. Нежная фигурка маленького Рокуэлла подчас служит моделью какого-нибудь грубого волосатого гиганта. Получается очень забавно. Обычно мне приходится на ощупь находить кости или сухожилия, чтобы поместить их правильно.

ЗАРАТУСТРА И ЕГО ТОВАРИЩИ

Вчера вечером я рисовал, потешаясь над собой. Темой моей был лев. Я часто завидовал Блейку и некоторым старым мастерам в их полном неведении форм многих вещей. Именно это позволяло им проявлять подчас такую восхитительную и выразительную наивность. Как бы мало вы ни знали какую-нибудь животную форму, это, по-моему, совершенно безразлично, если только в своем изображении вы твердо следуете какой-то определенной идее. Не старайтесь как-нибудь затушевать свое незнание, чтобы скрыть его, будьте именно определенны и точны. Что ж, ей-богу, этот лев представил мне случай проявить наивность. Надо ж было нарисовать такого глупого ухмыляющегося зверя! В конце концов он приобрел некоторую интеллигентность и даже капельку достоинства, но и сейчас он напоминает судью в большом парике. Впрочем, от льва, позволяющего голому юноше спать в своих лапах, можно ожидать не совсем зверского выражения. Сегодня вечером, когда я начал эту запись, все небо было в звездах, а теперь слышно, как что-то сыплется на крышу, не то снег, не то град!

Двадцать пятое января, суббота

Отчаянный мороз. Таких продолжительных холодов я еще не испытывал. И вчера, и сегодня необыкновенно сильный ветер и в воздухе проносятся огромные массы снега. В доме у Олсона обе бочки с водой накрепко замерзли. Одну бочку так расперло, что дно треснуло, а сама она опрокинулась и покатилась по полу.

Двадцать шестое января, воскресенье

Полный работы день. Для разнообразия Рокуэлл лежит больной в постели. Небольшое расстройство желудка, но сейчас все уже в порядке.

Срубил дерево и, воспользовавшись прекрасной погодой, распилил часть ствола длиной в пятнадцать футов. Сегодня было значительно теплее, чем в предыдущие дни, и к вечеру потепление удерживается. Ветра нет, а это всегда очень влияет на температуру в доме. Итак, если тихая и теплая погода простоит еще денек, мы увидим, готов ли Олсон наконец вернуться.

ЗАМЕРЗШИЙ ВОДОПАД

Двадцать восьмое января, вторник

Читаю "Заратустру" (Книга "Так говорил Заратустра" пользовалась в то время значительной популярностью. Из текста видно, что Кента привлекала преимущественно внешняя эмоционально-образная сторона произведения, идеи которого он истолковывает по-своему. Его сверхчеловек рвется ввысь не для того, чтобы попирать себе подобных; у Кента это символ стремления каждого человека достигнуть высшего развития собственных духовных сил . Звучащим иногда индивидуалистическим ноткам можно найти объяснение в других местах дневника: художнику трудно дышать в атмосфере лихорадочной борьбы за наживу, бессмысленной жажды накопления, и "чернь", о которой говорит здесь Кент,- это люди, находящиеся в рабстве у ненавистного ему капиталистического общества.).

"Пиши кровью и узнаешь, что кровь есть дух". Именно так написана эта книга. Прошлой ночью я нарисовал Заратустру. Он ведет за собой в ночной простор уродливейшего из людей, чтобы показать ему полную луну и серебряный водопад. Что за книга для иллюстратора! Переводчик говорит, что Заратустра таков, каким хотел быть сам Ницше, иными словами, его идеал. По-моему, идеал человека - это и есть сам человек. Каждый из нас в действительности таков, каким считает себя в глубине души. Наша самая прекрасная и нежно любимая мечта - это мы сами. Ведь что такое в представлении любого человека правильные, нормальные условия существования, как не те самые, которыми он в идеале хотел бы себя окружить? Человек вовсе не сумма противоречивых стремлений, скорее, напротив, существо идеально подходящее для какого-то определенного места. Олсон твердо убежден в этом.

Что мне не нравится в Заратустре - это его любовь к пропаганде. В конце концов для чего заниматься чернью? Не увел ли Ницше соблазн изобразить своего героя в роли учителя от его подлинного идеала к историческому? Уделом великих себялюбцев всех времен неизбежно становится забвение. Человечеству угодно хранить в памяти только имена своих благодетелей, чистый же идеал - самому стать чем-то, ничуть не стараясь доказать это другим. И если все же окажется, что человечество движется вперед по другому пути, чем ты, о гордая душа,- ну что ж, пусть его идет.

Двадцать девятое января, среда

Аляска умеет быть холодной! В понедельник мороз побил все рекорды за зиму. Но во вторник нам уже казалось, что накануне было тепло. Прошлой ночью в нашей "маленькой крепкой избушке" был такой жуткий холод, что оставалось только смеяться. Непрерывно вплоть до десяти вечера, когда я решил лечь в постель, печь была накалена докрасна и огонь раздут в полную силу. И, несмотря на это, лед в ведрах достиг двухдюймовой толщины, хотя стояли они всего в десяти футах от печки и во время обеда в них никакого льда еще не было. В моей ручке на столе замерзли чернила, Рокуэлл потребовал в постель бутылку с горячей водой, лисий корм превратился в твердую массу, тесто мое тоже замерзло - вот, кажется, и все. Картошку и молоко я придвинул к самой печке. В двенадцать ночи остановились часы, а когда я готовил завтрак, они разогрелись и снова пошли. На ночь я поставил ведра с водой за печку, вплотную к ней, но к утру лед так и не растаял. Мы сжигаем в печке невероятное количество дров, по крайней мере три с половиной кубометра в неделю. Как дровосеки мы, пожалуй, зарабатываем по доллару в день. Сегодня опять срубили дерево и почти целиком распилили его. Пока нам удается восстанавливать запас на случай еще худшей погоды.