Закон волка - Андрей Дышев

— Что это?! — хрипло выкрикнул он, приподнимаясь и отталкивая мою руку с сумочкой от себя.

— Это «фенечка», Леша.

— Убери ее на фиг!

Он навалился всем своим весом на передний край раскладушки, отчего та перевернулась и сложилась посредине. Леша свалился на землю.

— Сон плохой, — сказал он, поднимаясь. — А тут еще ты перед мордой какой-то хренотенью размахиваешь, как поп кадилом… Послушай, а какого черта мы с тобой вчера нажрались?

Он все еще косился на «фенечку», которая покачивалась в моей руке на кожаном шнурке. Его рыжие волосы стояли дыбом, и оттого он выглядел довольно комично.

— Мы с тобой отмечали наш союз, — напомнил я.

— Ну да, союз меча и орала… Так где ты эту хренотень взял?

— А как ты думаешь?

Он пожал плечами и стал почесывать грудь.

— Не знаю.

— Я нашел ее на Диком острове девятнадцатого числа. Она лежала на камнях как раз напротив яхты.

Леша протянул руку, взял у меня «фенечку» и стал рассматривать ее.

— Пустая.

— Как ты думаешь, — спросил я, — могла эта вещица принадлежать Милосердовой?

Леша развел руками.

— А почему бы и нет?

— Ты серьезно считаешь, что банкирша носила ее на шее поверх делового костюма?

— У богатых свои причуды.

— Нет, — покачал я головой. — Я допускаю причуды, но не в отношении одежды и имиджа. Никакая уважающая себя женщина не позволит себе смешивать стили.

— Значит, эту штуковину забыли туристы.

— Минимум три недели на острове не было туристов, — отпарировал я.

— А может быть, ее забыли месяц назад.

— За месяц от соленых брызг и палящего солнца она превратилась бы в труху.

— Кто же, по-твоему, оставил ее на острове? — спросил Леша с нотками раздражения в голосе. Он, должно быть, почувствовал, что стал невольно напоминать доктора Ватсона, который ровным счетом ничего не понимает и отличается от Холмса чрезвычайной недогадливостью.

— А оставила ее некая молодая особа, одетая в шорты и маечку на бретельках.

Леша переминался с ноги на ногу. По-моему, он давно хотел в туалет.

— Погоди! — сказал он и исчез в дверях домика.

Выстраивая логическую цепочку, я бродил по двору из угла в угол. Что мы имеем? Убитую Милосердову. Девушку в шортах с «фенечкой» на шее. Убийцу Караева — человека в маске. Вот пока и все.

Я потянулся рукой к тяжелой ветке персика и стал машинально рвать листья. Леша вышел во двор уже умытым и причесанным. На его ресницах, как роса на траве, блестели капли.

— Погоди! — снова сказал он, поднимая ладонь вверх. — Я не успеваю за ходом твоих мыслей. Откуда ты взял девушку в шортах?

— Ее видел Караев. Она взошла на яхту на мысе Ай-Фока.

— Вот как? Значит, Милосердова была не единственной дамой на яхте?

— Выходит, так.

— Но не одни же они поплыли на остров?

— Я тоже думаю, что яхтой управлял мужчина.

— Выходит, что либо он, либо девушка в шортах убили Милосердову. А мотивы?

— С мотивами сложнее.

— Но что, по-твоему, могло связывать их троих? Случайное знакомство? Общий бизнес? Или, быть может, любовь?

— И это нельзя исключать. Когда мы узнаем о том, что связывало этих людей, то выясним и мотивы убийства… Ты ни разу не встречал в нашем продуктовом магазине парочку хиппи? Они почти каждое утро приходят за продуктами.

— Что-то не припомню, — ответил Леша.

— Длинноволосый парень со шнурком на лбу и подружка его — худая и бледная, как моль, в какой-то мексиканской тряпке вместо майки. Не видел? Ну, неважно. Они стоят лагерем где-то недалеко от нас.

— Ты хочешь разыскать хозяйку этой «фенечки»? Бесполезная трата времени. Я уверен, что ее давно нет на побережье.

— Хоть бы за что-то ухватиться, Леша. Знакомые, друзья, адреса, телефоны — хоть что-нибудь!

Лицо Леши поскучнело. Ему не хотелось шататься в жару по пляжам. Он еще не отошел от вчерашнего и мечтал о холодном пиве.

Мы вместе дошли до магазина. Леша купил пять бутылок пива и поплелся к себе «лечиться», а я сел на скамейке недалеко от входа и стал ждать парочку хиппи.

Когда от жары у меня стали плавиться мозги, к магазину, шаркая шлепанцами, подошли длинноволосый парень с девушкой. Я подождал, пока они накупят продуктов и снова выйдут на улицу, и встал на их пути, показывая «фенечку». Парень, должно быть, решил, что я предлагаю им купить сумочку, и отрицательно покачал головой:

— Спасибо, у нас такие есть.

— Вы меня не поняли. Я хотел спросить, не знаете ли вы, кто потерял эту штуковину?

Девушка проявила любопытство и, близоруко щурясь, взяла «фенечку» с моей ладони и недолго рассматривала ее.

— Нет, — сказала она, пожимая плечами. — Это не моя. А где вы ее нашли?

Я махнул рукой куда-то в сторону.

— Там. Это наверняка кто-то из ваших подруг потерял.

Парня «фенечка» не интересовала. Он, наверное, ревновал свою подругу, незаметно злился на нее и тянул за руку, но девушке не хватало общения, она одичала на диком пляже в среде своих флегматичных единомышленников и была не прочь поговорить со мной.

— Может, кто-то из наших, — согласилась она. — Надо поспрашивать. А денег в ней не было?

— Ни купончика, — сказал я. — Честное слово.

— Ну, это очень даже может быть, — улыбнулась девушка. — Кто с деньгами, тот не с нами. Давайте ее нам, я покажу девчонкам.

— А можно, я сам покажу?

— Кира, нас ждут, — сдержанно напомнил длинноволосый.

— Ну что вы такой нетерпеливый? — обратился я к парню. — Дайте же полюбоваться вашей Кирой!

Кира развеселилась. Ее лицо, лишенное какой бы то ни было косметики, выглядело намного симпатичнее, чем безэмоциональная маска ее ревнивого приятеля, который даже ревновал вяло и лениво.

— Ну так что, Кира? — улыбнулся я. — Как мне проникнуть в вашу общину?

— А чего в нее проникать? — пожала плечами Кира. — Идите по берегу в сторону Нового Света. Под обсерваторией — знаете, где это? — нас и найдете.

Длинноволосый, стремительно теряя влияние на свою подругу, демонстративно отошел в сторону и закурил. Я не мог оторваться от глаз Киры. Ее зрачки беспокойно бегали, словно она следила за игрой в пинг-понг сразу на нескольких столах, и в этом было что-то притягательное. «Болтушка, — подумал я о ней, — которая умирает от тоски в компании хиппи. Она мне поможет. Надо только заинтриговать ее, прикинуться влюбленным романтиком».

— Темно было, — пояснил я, прижимая «фенечку» к сердцу. — Помню, что у нее были распущены волосы — ну, точь-в-точь как у вас, — джинсовые шортики и маечка на тонких бретельках. У нас была безумная ночь!.. А утром она ушла.

— Как же так! — Кира уже начала остро переживать. — Что ж, вы даже ее имени не знаете?

Я отрицательно покачал головой.

— Мы называли друг друга ласковыми именами: я ее — Чайкой. А она меня — Айвенго.

Кира умирала от зависти. Длинноволосый, наверное, никогда не называл ее Чайкой.

— И даже не договорились о новой встрече?! — воскликнула она. — Ну как же?

— Она оставила на память о себе только вот это, — ответил я, глядя на «фенечку» и смахивая виртуальную слезу.

— Татьяны это сумочка, — вдруг подал голос длинноволосый, выдувая дым на кончик сигареты, словно пытаясь ее затушить.

— Какой Татьяны? — Кира обернулась к нему.

— Из Кемерова.

— Я не знаю такой, — пожала Кира плечами, не скрывая досады. Как же! Любовные страсти полыхают где-то рядом с ней, а она ничего не знает!

— У них тент на камнях стоял, под ним они вповалку спали. Это правее нас, на самом краю пляжа, — сказал длинноволосый.

— Это где наркоши тусовались? — упавшим голосом спросила Кира.

— Именно там.

— Постой! — Я сразу забыл о Кире и подошел к ее приятелю. — А с чего ты взял, что это сумочка Татьяны?

— Запомнил, — усмехнулся парень. — Такие сумочки мы сами шьем. Штучная работа. Двух одинаковых не бывает. Видишь, узелок у основания каждой нити? Вот я ее по этой примете и запомнил.

— Ты говоришь: тент правее вас. Это как же его найти?

Длинноволосый был заинтересован в том, чтобы я быстрее отклеился от Киры, и охотно объяснил:

— До обсерватории дойдешь, и от нее — еще метров сто к Новому Свету. Там такой синий драный тент должен стоять. В том месте и ищи свою Таню.

— А почему Кира говорит, что там наркоши тусуются?

— Сходи и узнай. Чего ты меня пытаешь?

Я повернулся к Кире. Она потеряла ко мне интерес и была разочарована и оскорблена в лучших чувствах. Таинственная незнакомка, объект моей ночной страсти, на деле оказалась наркоманкой, живущей на отшибе лагеря хиппарей.

Я скомкал в кулаке «фенечку». Удача почти невероятная! В день убийства Милосердовой с мыса Ай-Фока на яхту поднялась, а затем вышла на берег Дикого острова некая наркоманка Татьяна из Кемерова. Я почти реально почувствовал тепло от приближения к разгадке, как бывало в детстве, когда ходил с завязанными глазами по комнате, натыкаясь на стены, двери и мебель, а друзья хором кричали: «Холодно! Теплее! Горячо!!» И тогда я тоже ощущал тепло, идущее от спрятанного предмета.