Сокровища животного мира - Айвен Сандерсон

— Свернись! — заорал я ему вслед, и он исполнил команду с величайшим послушанием, оставаясь в туго свернутом виде еще с полчаса. Теперь-то я понял, почему хауса зовут это животное «скромником».

Хищные животные, то есть кошки и прочие плотоядные, коренные обитатели леса, и их приходится выслеживать самым тщательным образом. В лесу можно бродить целыми днями и не встретить ни одного из этих зверей — они от природы коварны и недоверчивы. Не считая леопарда и неуловимой, как бесплотный дух, золотистой кошки, здесь водились другие редкие и интересные животные, которых добывали для нас местные охотники. Они принесли нам двух сервалов — длинноногих кошек с желтоватым мехом, усыпан­ным черными пятнышками. Зверей добыли в глухом лесу, в нагорьях. Факт сам по себе замечательный — этих животных всегда считали обитателями открытых саванн.

Почти все меховщики станут уверять вас, что красивые пятнистые шкурки и шубки — подлинная генета. Советую вам отнестись скептически к этим заверениям, которые каприз­ные женщины при подобных обстоятельствах охотно прини­мают на веру. Тем не менее такие животные существуют, и одеты они в красивые пятнистые шкурки, но вот выделывать эти шкурки, как и большинство мехов тропических животных, чрезвычайно трудно. Генеты стали обычными обитателями нашего маленького частного зоопарка. У них короткие лапки и роскошный хвост, украшенный кольцами — черными впере­межку с белыми или желтыми. Они необычайно подвижны и удивительно легко приручаются.

Эти животные нас очень заинтересовали, но, как мы ни старались встретиться с ними в их родных девственных лесах, они оказались настолько чуткими, что нам каждый раз не везло. А вот Герцог каким-то загадочным образом умел встречаться с Nandinia — родственницей генеты. Нандинии — пальмовые циветты, как их называют, — носят густую каштаново-коричневую шкурку, испещренную расплывчатыми шоколадными пятнами, а между лопатками у них пара кремовых отметин. Такие отметины непременно украшают шкурку, а вот почему — современная наука пока еще не дает ответа. У животного аккуратная розовая мордочка и лапки с подушечками.

К группе так называемых плотоядных относились еще два местных животных. Это были крупные длинноногие мангусты. Один вид, черный, с редкой щетинистой шерстью, называет­ся Herpestes. Судя по всему, он чрезвычайно редок. Другой мангуст, совершенно поразительного вида, впервые попался нам при довольно замечательных обстоятельствах.

Кроме белок, живущих в кронах деревьев, есть белки, обитающие исключительно на земле. Они совсем не похожи на древесных и, так как поймать их значительно труднее, представляют больший интерес для ученых. Нам удалось добыть несколько таких белок — они попались в ловушки, поставленные на крыс, но, когда мальчишка-африканец принес нам живой экземпляр, я понял, что нам наконец повезло. Белоносые белки (Funisciurus leucostygma) издают странный цокающий звук, как будто язычок щелкает о нижние зубы, и я подумал, что таким звуком они могут созывать своих сородичей к обеду или еще для чего-нибудь Поэтому мы взяли маленькую белочку и поместили в клетку, которая совсем не пахла человеком, так как раньше лежала закопанной в куче листьев из лесной подстилки Стараясь не прикасаться к клеточке, мы отнесли ее в глубину леса и подвесили на кривой ветке. Сами же спрятались недалеко от приманки и стали ждать дальнейших событий.

Когда мы «окапывались», солнце светило вовсю, но примерно через час — маленький зверек все это время возбужденно «цокал» — небо застлало тучами. Потянуло жаром, как из горящей топки, а тучи быстро наливались чернотой. Несколько узких просветов в лиственной кровле сквозь которые было видно небо, приобрели угрожающий багрово-графитный оттенок, как ночное небо над большим городом, а в толпе деревьев поднялся стонущий ропот. С каждой минутой тьма сгущалась, и все звуки стихли, был слышен только жалобный призыв нашей белочки.

Внезапно до нас докатился раздавшийся далеко на востоке шум, похожий на грохот курьерского поезда. Самое странное и жуткое в этом грохоте было то, что внизу, в глубоком сумраке леса, слышно было только эхо, а сам звук во всей своей мощи прокатывался поверху, над пологом крон. Деревья раскачивались все сильнее, и вот уже лесные гиганты стали склоняться к востоку, покоряясь ревущему, рвущему воздух урагану, терзавшему их вершины. Мы оказа­лись в ужасающем, грозном затишье, дневной свет сменился зловещим бледно-розовым полумраком; над нашими голова­ми, казалось, неисчислимыми роями вьются с визгом и воем одичалые бесы, а лес, потеряв свою извечную устойчивость и непоколебимость, гнется под каким-то до жути непривыч­ным углом.

И вот — началось. Раскаленный ветер внезапно наткнулся на невидимую преграду, по деревьям пробежал трепет от этого толчка, и без всякого предупреждения все лесное дно встало дыбом и взвилось к вершинам деревьев, словно взметенное взрывом. Листья, сучья, комья земли, даже обломки стволов, словно живые существа, неслись мимо нас, подхваченные смерчем, срывая наше прикрытие и унося его с собой в дикой гонке сквозь потрясаемый бурей лес, потом неожиданно и непостижимо они взлетели над землей и понеслись по воздуху, все быстрее, все выше, пока не скрылись из глаз, вознесенные к небу. Молнии ослепитель­ными дрожащими вспышками разили все в этой круговерти. Громадные сучья и каскады каких-то тяжелых обломков непрерывно сыпались вокруг нас, чтобы, едва коснувшись земли, снова унестись вместе с лавиной обезумевших предме­тов вверх, к небу.

И хотя мы были погребены на самом дне стоящего стеной леса, нам пришлось цепляться за корни, едва переводя дыхание в бешено крутящемся вихре пыли и листвы. Полузадохшиеся, избитые, мы со страхом и благоговением наблюда­ли разительную перемену. Вся летящая ветошь этого перво­зданного мира внезапно застыла, трепеща в наэлектризован­ном воздухе, а затем, как по приказу, ринулась с воем обратно — туда, откуда только что вознеслась. Что-то твер­дое снова просвистело мимо нас, налетая на стволы деревь­ев и расшибаясь вдребезги со звуком пистолетных выстре­лов. Новый ветер, ледяной и немилосердно режущий, набро­сился на лес, и гигантские деревья со стонами отшатнулись от нового ужаса; озаренный яркими вспышками электриче­ства, на землю низвергся сплошной поток воды, бьющей с силой миниатюрных бомб.

За две секунды мы промокли до костей; вода лилась с нас, как будто мы стояли под душем. Я кое-как поднялся на ноги и стал пробиваться сквозь слепящий водопад к тому месту, где висела клетка с нашей драгоценной белочкой. Ливень бил сплошным каскадом, и я почти ничего не видел, но вскоре обнаружил, что клетка исчезла. Мы принялись шарить вокруг и наконец наткнулись на веревку, на которой она была подвешена. Мы с Беном снова двинулись к колоссальному дереву, подпертому громадными корнями-контрфорсами.

Когда мы вошли в одну из комнаток, образованных этими контрфорсами, нашим глазам предстало невероятное зрели­ще. В самом углу, там, где лопасти примыкали к стволу, серебристо-белый зверек с длинным пушистым хвостом и длинными стройными черными лапами трепал клетку с нашей верещащей от страха белочкой, точь-в-точь как терьер треплет пойманную крысу. Увидев нас, это порази­тельное существо подпрыгнуло, повернулось к нам, бросило клетку, да как рявкнет на нас!

Мы заняли позицию у устья созданного самой природой загона и стали потихоньку подбираться к зверьку. Он угрожающе зарычал, как собака, и немедленно бросился на босые ноги Бена. Тот, вне себя от удивления, все же отбил атаку, но гибкий маленький зверь успел отскочить. Мы продолжали наступать на свою добычу, а зверек, не пытаясь бежать, присел за клеткой и оскалил клыки. Я приказал Бену снять майку и накинуть ее на голову зверька, чтобы его можно было схватить. Сам я немного отступил, готовый броситься на животное, если Бен промахнется.

И он промахнулся, да еще как: в эту самую минуту подгнивший кусок ствола, застрявший в путанице сучьев много месяцев назад, сорвался с высоты, освобожденный смерчем, и упал между нами. С жутким стуком он грохнулся на землю в полуметре от нас, разлетевшись на тысячу мелких кусков. Ловкий мангуст скакнул вбок, обошел оше­ломленного Бена и проскочил мимо меня, столь же обескураженного. Я вскинул ружье. Из обоих стволов хлынула вода но я выстрелил дуплетом вдогонку убегающему зверьку. Через несколько шагов он упал мертвым.

Это был самый первый йз добытых нами белых мангустов (Galeriscus nigripes). Позже нам удалось заснять на кино­пленку одного из этих таинственных зверей, скрадывающего добычу себе на ужин.

Лягушки «на верхушке». Обезьяны. Летучая белка. Галаго. Еще одна охота на галаго

Вы уже познакомились с необычными «мирскими захре­бетниками», которые обитают рядом с человеком в африкан­ских жилищах, заменяя на этом странном континенте голу­бей, воробьев, крыс и мышей наших широт. Вы заглянули в поражающий изобилием и разнообразием мир живых существ под пологом девственного леса, бросили взгляд на дремучие заросли, населенные множеством невиданных зверей, кото­рых нигде больше не встретишь. Но есть еще более диковинные существа, обитающие в еще более удивительных услови­ях. О них я вам сейчас и расскажу.