Надеюсь и жду - Диана Гамильтон

— Ну же? Или ты передумала?

Клодия втянула в себя воздух, подняла голову и заправила волосы за уши. О нет, она не из слабеньких! Уже несколько лет она одна несла на своих хрупких плечах нелегкое бремя забот о семье и гордилась тем, что неплохо справляется. Уж кому-кому, а Адаму Уэстону она не позволит превратить себя в закомплексованную плаксу, пешку и пустое место.

— Ничего подобного! — Клодия сердито блеснула глазами. И она способна смотреть так же надменно — по крайней мере, Клодия надеялась на это. — Я думаю, прежде чем ты примешь на себя официальную ответственность за мои долги, тебе следует узнать, насколько они огромны. — Она назвала цифру, которую сообщил ей операционист, и которая до сих пор приводила ее в ужас. Эта цифра, несомненно, принудит Адама Уэстона крепко задуматься, уж ей-то хорошо известно, насколько он меркантилен. — Добавь это к затратам на ремонт дома, который ты так опрометчиво пообещал отцу, и получишь кругленькую сумму.

Она впилась глазами в его лицо, ожидая увидеть, как он дрогнет. Вопреки ожиданиям, Адам даже бровью не повел.

— Значит, ко всем твоим грехам мы можем добавить некомпетентность, опрометчивую расточительность и полное отсутствие деловой смекалки.

У Клодии открылся рот — но не от несправедливой критики, а от того, что он до сих пор сидел на скамье, а не бежал прочь, сверкая пятками.

— Ну? Это все? Или ты хотела еще в чем-нибудь признаться, прежде чем я, по твоему выражению, приму на себя официальную ответственность?

Он уже порывался встать и отнести Рози в дом, где его встретит ее дедушка с блаженно-счастливым выражением лица, от которого у Клодии щемило сердце.

— Да… Тебе нет надобности брать на себя мои долги, — заспешила она, пытаясь снова овладеть его вниманием. — Что тебе это даст? Ну да, Рози… но не обязательно заходить так далеко и непременно вступать в брак! Если компания «Халлем» купит отель и ресторан как действующие предприятия, у нас останется довольно денег, чтобы купить скромное жилье. А если… — она нервно облизнула губы, приходилось поступиться гордостью и идти на компромисс, — если ты решишь выплачивать нам разумное содержание, мне не придется работать полный рабочий день, а достаточно будет полдня, чтобы обеспечить нас троих. Ты сможешь видеться с Рози, когда захочешь. Обещаю, что не стану чинить препятствий.

Она сумеет уладить это с отцом. Ничего не изменится, необходимость сообщить ему о долгах по-прежнему лежит на ней, но Клодия уже внутренне подготовилась к этому. Придется сказать также, что она и Адам передумали жениться. Но и нельзя не признаться, что отец Рози — он. Как еще она сможет объяснить его частые визиты и материальную помощь?

Но, может быть, попытки отвертеться от брака с Адамом — эгоизм с ее стороны? Неужели она не способна использовать его предложение ради того, чтобы облегчить жизнь самых близких ей людей?..

Клодия невольно застонала. Адам улыбнулся, словно догадавшись о ее моральной капитуляции.

— Нам пора идти. Брак состоится. Как бы ни были велики твои долги, это ничтожная плата за благоденствие моей дочери. — Он поднялся, держа девочку с таким видом, словно не собирался выпускать ее никогда. — И запомни еще вот что. Я стану ждать от тебя соответствующего поведения. Восторгов не требую, но видимость благополучия сохранять придется. Наш брак должен производить впечатление удачного. И не ради меня или ради тебя, но ради моей дочери. — Он двинулся к калитке и на ходу бросил через плечо: — Я хочу, чтобы твой отец знал, что Рози моя дочь. Ты сама ему скажешь или предоставишь это мне?

Но ни одному из них так и не пришлось сделать это, думала Клодия три недели спустя, когда «ягуар» Адама плавно тронулся с усыпанной гравием площадки перед «Фартингс-холлом». Она повернулась на сиденье, чтобы еще раз бросить взгляд на Гая и Рози, которые махали руками и посылали воздушные поцелуи, стоя среди маленькой группы гостей, приглашенных на скромную свадьбу.

В конце того первого дня, который Адам провел со своей дочерью, после его ухода Гай произнес, как само собой разумеющееся:

— Адам — ее отец, ведь так?

— Значит, он все-таки сказал тебе?

Клодия, собиравшая со стола посуду после ужина, нервно взглянула на отца, но тот решительно покачал головой:

— Нет, он ничего не сказал, в этом и не было необходимости. Мне кажется, я всегда это знал. Я только не уверен, знал ли Тони. Может быть, он догадался и поэтому ваш брак дал трещину?

Клодия выдвинула стул и села, стараясь казаться спокойной.

— Тони знал прежде, чем сделал мне предложение. Ему хотелось создать семью, а детей он иметь не мог. В то время это казалось мне самым правильным. Я понятия не имела, где искать Адама, — между нами произошла размолвка…

Она замолчала. Отец, ни в коем случае, не должен заподозрить, что ее будущий союз с настоящим отцом Рози был вовсе не тем, чем представлялся ему. Гай ободряюще взглянул на нее.

— Я достаточно доверяю вам двоим, чтобы знать, что ваш брак будет счастливым. Могут, конечно, возникнуть и трудности. Адаму, наверняка, нелегко смириться с фактом, что первые пять лет жизни Рози рядом с ней был Тони, а не он. Но вы их непременно преодолеете. Я всегда чувствовал, что вы созданы друг для друга, в то лето вы были просто неразлучны, сердце радовалось за вас.

В конце этого тяжелого дня, когда Клодия отказалась от мысли помешать планам Адама, ее утешало, что для отца уже не является тайной происхождение внучки, и что он ничего против Адама не имеет. Одним поводом для волнения стало меньше.

Сейчас самое главное — не дать отцу заметить, как ненавидит ее Адам…

«Фартингс-холл» скрылся из виду, и машина понеслась по тенистой аллее. Клодия со вздохом повернулась, и Адам произнес:

— С ними все будет в порядке. Эми об этом позаботится.

Поразившись первому намеку на тепло и понимание, прозвучавшие в его голосе, Клодия бросила взгляд на человека, женой которого стала меньше трех часов назад… Он успел избавиться от официального темно-серого костюма, который надевал на церемонию бракосочетания, состоявшуюся в Плимуте, и теперь выглядел возмутительно шикарно в кашемировом свитере стального цвета, подчеркивавшем оливковый оттенок его кожи и черноту волос, и черных джинсах, тесно облегавших узкие бедра.

Клодия быстро отвела глаза, сердито поймав себя на том, что задерживает дыхание, глядя на него, и проговорила резко:

— Я была против этого фарса. — И добавила сдавленным голосом: — Я еще ни разу не разлучалась с Рози, даже ночью. И серьезно беспокоюсь за папу.

Устремив вперед сосредоточенный взгляд, она не заметила, как Адам посмотрел на нее искоса, и закусила губу, когда он произнес хладнокровно: