Тень луны - Александр Трапезников

Отправив Лену к ее родителям, Игорь забаррикадировался в своей квартире с десятком крепких ребят: Серж, Петро, Меченый, Мишель, Клим и другие. Неизвестно, каких гостей надо ждать: оперов или от Мовлада? «Наружка» сообщила прибывшим омоновцам, что лучше не рисковать, подождать пока люди Хмурого разойдутся. Время тянулось, мусора толкались в подъезде и вокруг дома, но идти штурмом не решались. Да и не особо жаждали, понимая, что их самих втягивают в разборки. Приехал Стас. Оперы расступились, в квартиру он вошел беспрепятственно.

— Ну, что, братан, выходит, у тебя сейчас два пути, — спокойно сказал он. — Или пускаться «в бега», тогда станешь нелегалом, а это хлопотно, или подчиниться. Месяца два-три покантуешься в изоляторе, а «дело» мы с адвокатами развалим. Ничего они тебе припаять не смогут. Выбирай.

— Ганди когда-то написал, что мужчина должен пройти три испытания семьей, войной и тюрьмой, — поразмыслив, отозвался Кононов. — Похоже, надо последовать его совету, коли выпадает такой случай.

— Я знал, что ты так и решишь, — кивнул Стас и пошел к выходу. Явившимся вскоре операм сопротивления оказано не было. Защелкнув на руках Игоря «браслеты», его увезли.

В Бутырке Хмурый провел три месяца, многому научился. Там он и познакомился с Каллистратычем, который как бы взял молодого рэкетира под свою опеку, хотя тот и не нуждался ни в чьей защите — о нем уже шли слухи, его знали. Да и авторитет Стаса играл не малую роль. Но с Каллистратычем было интересно проводить время, скучая на шконке, слушать его житейские байки и неожиданные умозаключения. Старик многое повидал, сидел еще во времена Сталина, относился к своей судьбе и жизни с философским спокойствием. Он подвиг Игоря на долгие внутренние размышления, обозначив те вопросы, которые рано или поздно встают перед мыслящим существом: кто мы? куда идем? для чего существуем? что есть правда? Почему должны умереть? Какую миссию выполнить?.. В беседах с Каллистратычем Игорь окреп духом, прозрев многие истины, обрел объяснение тем мыслям, которые в союзе с волей двигали его судьбу вперед.

А Стас оказался прав и сдержал слово: через три месяца «дело» начало разваливаться на глазах, Мовлад сбежал из больницы, Кононова выпустили под подписку о невыезде. На последние допросы он уже приезжал в новеньком «БМВ», с шофером и личным телохранителем Борисом за рулем. А еще через пару недель была проведена ответная профилактическая акция.

Мовлад поставлял в столицу из Азербайджана фуры с фруктами, где в ящиках с двойным дном перевозилась «дурь»; с плодоовощных баз она затем распылялась по палаткам и рынкам. Все это осуществлялось под прикрытием местной милиции и РУОПа. В один из выбранных дней, фуры были остановлены на подъезде к городу автоматными очередями по колесам. Не ожидая столь дерзкого налета, водители и охрана разбежались. Машины загнали в лес и сожгли. Одновременно с этим, в те же часы, в кафе, где собирались Мовлад и его кунаки, неожиданно ворвалась группа из восьми человек — все в масках, комбинезонах, с битами и оружием.

— Лежать! — предупредил хриплый бас.

Отдубасив это сборище, перебив все, что можно, подстрелив двух, особенно прытких, но так и не найдя Мовлада, налетчики погрузились в поджидавшие «джипы» и растворились на вечерних улицах. Руководил этими операциями лично Хмурый.

Серьезный прокол случился зимой. Игорь вместе с Мишелем и Меченым отправились «брать» одного бизнесмена, который был у них в долях, но в последнее время начал интриговать — вытеснять их из дела. То ли ложился под другую бригаду, то ли вообще сошелся с «сильными мира» и решил, что возвысился на недосягаемую высоту. Окружил себя секьюрити из частной охранной фирмы, на телефонные звонки не реагировал, Надо было разобраться. Поехал специально малой группой, чтобы не привлекать лишнего внимания, на арендованном у СП «мерседесе». За рулем опытный шофер — Вовчик, его дело жать на газ, основную работу должны были сделать Игорь с ребятами. Бизнесмена требовалось перевести на загородную дачу, хорошенько попугать и заставить переписать учредительные документы предприятия на другое имя. Ему хватит и того, что уже успел наворовать, даже детям останется. Убивать его никто не собирался.

Остановились неподалеку от офиса, вышли. Мишель — тщательно загримированный, в макияже, переодетый в женское платье, в шикарной шубе выглядел очень эффектно. Позвонил в железную дверь, видеокамера передала на монитор охранникам изображение красивой блондинки. Все знали, что этот бизнесмен — большой бабник, наверное, и Мишеля приняли за одну из его пассий. Запиликал сигнал, магнитные створки разъехались. Артист вошел внутрь, за ним рванулись Игорь и Меченый. Двое охранников уже стояли по стойке смирно на мушке у Михаила — под норкой очень удобно прятать немецкий автоматический пистолет. Связав стражам руки и ноги крепким скотчем, залепив рты, их положили рядышком, лицом к стенке. Затем пошли дальше, оставив дверь заблокированной. В приемной находилось еще двое охранников, которые сопровождали бизнесмена постоянно, даже в туалет. Увидев блондинку, они насторожились: откуда взялась? Выдвинув шокер, Мишель влепил им обоим хорошую дозу вольт, отчего они затихли на полу, немного подергавшись. Игорь заглянул в кабинет к бизнесмену:

— Пошли. И без скандалов. Прокатимся.

Тем же путем вернулись назад, сопровождая пленника. Мишель держал его под руку, упирая в бок дуло «Хеклера». Ни дать, ни взять — сладкая парочка, только «жених» отчего-то бледен… Подошли к «мерседесу», Меченый открыл багажник:

— Ложись. Будешь кричать — пристрелим.

Тот не заставил себя упрашивать. Все шло нормально. Вовчик рванул с места, Мишель даже запел какую-то арию. Но, видимо, рано радовались. Где-то на Домодедовской улице их засек милицейский патруль. То ли случайно, то ли начала работать система «Перехват»: выяснять было некогда. Тормознув для приличия, Вовчик крутанул руль и понесся с сумасшедшей скоростью… Один из патрульных дал вдогонку очередь из автомата — догонять бесполезно. Но стрелком он оказался неплохим: двоих одной очередью. Когда Вовчик стал заваливаться на Игоря, тот успел перехватить руль, а то бы они вмазались в ближайший фонарный столб. Так и мчались вперед, а простреленная голова шофера тряслась у Хмурого на плече. Стекла в «мерседесе» были разбиты, да и вести машину в таком состоянии невозможно. Пригодились навыки таксиста. Сворачивая во дворы, Игорь бросал «мерс» то влево, то вправо, избегая аварии. Наконец, в какой-то арке, остановились.

— Живы? — спросил Хмурый.

— Вроде — да! — отозвался Мишель, у которого сполз парик.

— А тот, в багажнике?

— Сейчас посмотрим.

Меченый выбрался из машины, щелкнул замком.

— Наповал, — сказал он, возвращаясь.

Теперь надо было исчезать и как можно скорее. Труп Вовчика с собой не захватишь, придется оставить тут. Забрав его документы, они прошли дворами на соседнюю улицу, поймали тачку. Затем, поездив, вышли, сели в другую. Всю дорогу молчали. Потом рассыпались, чтобы добираться по одиночке.

После этого происшествия им пришлось на некоторое время лечь «на дно», хотя никаких особых улик против них не было. Не в интересах наемных охранников откровенничать — кто похитил их хозяина. А Вовчика позже похоронили на Востриковском кладбище.

Как люди попадали в бригаду? По-разному. У кого завязалась связь по совместному отдыху «на нарах», кто откалывался от другой группировки, тянулся к более сильной, кто приходил сам. Большакова и Каратова разыскал Игорь, они были необходимы как высококлассные специалисты, технари, щелкающие все электронные новинки, словно орехи. Но с только появившимися в то время пейджерами произошел казус. Правда, не по их вине.

Радиотелефонами всю бригаду не обеспечишь — тогда они были еще слишком дороги, громоздки и неудобны в обращении, а кроме того, их частота легко прослушивалась: и конкурентами, и подсевшей спецурой. Иное дело — пейджеры, Стас закупил их несколько десятков. Очень удобно: получаешь информацию и можно не отвечать. Сначала не разобрались, что и у них есть свои недостатки. Оказалось, что спецкомпьютеры в милицейских конторах могли считывать всю пейдженговую информацию их эфира и хранить ее в течение трех суток. Кому надо — приезжай, списывай. А интересного там было много. Эти записи снимались спецслужбами и анализировались с привлечением оперативных данных из других источников. Основной же (и самый надежный) источник информации во все времена — это сексоты, стукачи, провокаторы. Никакая техника их не вытеснит никогда. Человека берут прямо с улицы, привозят в отдел, запускают «под молотки», прессуют, а потом говорят: «Пиши, милок, я… такой-то… обязуюсь носить информацию в клювике…» Не каждый вытерпит и подпишет. Если «шушера», то для него стать стукачом — это погулять на свободе лишних два-три годика. Потом все равно сажают. А если это соглашение выбито из «правильного», то опер, знаю, что его подопечный повезет «дезу» и толку от него никакого все равно не будет, частенько идет к «братве» с этой бумагой и предлагает купить «козла». Невиновный получает пулю, а опер — баксы. Но подзавясть институту сексотов не даст ни один государственный строй, особенно в среде «демократов», у которых это клеймо на лбу выбито.