Время страстей - Хэдер Позессер

Но как выбросить мысли о нем из головы? Как могла она забыть все, что пережила и перечувствовала с тех пор, как впервые увидела этого человека? Как могла она забыть то, что произошло между ними? Кристин понимала, что теперь ей будет трудно даже просто находиться с ним в одной комнате. У нее мгновенно подступал комок к горлу и учащалось дыхание, она не могла оставаться спокойной, ей хотелось убежать всякий раз, когда она встречала его. Глядя на него, Кристин вспоминала ночь, которую они провели вместе, и не знала, куда деть глаза. Она мечтала только о том, чтобы спрятаться куда-то. Кристин больше стыдилась не того, что произошло между ними, а того, что это произвело на нее такое впечатление. Потому что она все еще чувствовала, как вспыхивают внутри ее искорки возбуждения, когда он входил в комнату, когда она ощущала его присутствие.

И сегодня инстинктивно почувствовала, когда он вошел в дом.

Уже наступила осень, и вечера были прохладными. Кристин надела белое платье из мягкого бархата с черным кантом. Лиф платья был с низким вырезом. Под широкую юбку она надела кринолин и три нижние юбки. Она попросила Далилу так туго стянуть ей корсет, что не была уверена, сможет ли вообще дышать в этот вечер.

Внезапно забота о своей внешности стала для нее необыкновенно важна. Коул не был с ней жесток, но он насмехался над ней, будто снова и снова предупреждал, что их близость не имела ничего общего с его личной жизнью, не была частью этой его жизни. Это сильно ущемляло ее гордость, и она мечтала оставить его валяться в пыли. Когда-нибудь. Когда она больше не будет нуждаться в нем.

Девушка подобрала волосы и сделала высокую прическу, оставив одну длинную прядь, которая спускалась по шее и красиво ложилась возле ложбинки на груди.

Кристин никогда не пользовалась губной помадой – отец не позволял ее вообще держать в доме. Она пощипала себе щеки и слегка покусала губы, чтобы сделать их поярче. И все же, взглянув в зеркало, она увидела, что ужасно бледна и выглядит скорее как испуганная девчонка, нежели как женщина, владелица ранчо, хозяйка собственной судьбы.

Кристин старалась грациозно спуститься с лестницы, но, чувствуя какую-то слабость в коленях, передумала и быстро сбежала вниз.

Шеннон ставила чашки на стол. Она взглянула на сестру, но ничего не сказала. Кристин не спросила о Коуле.

– Он в кабинете папы, – не выдержала Шеннон.

Кристин кивнула и вышла из столовой. Подойдя к кабинету, толкнула дверь и остановилась на пороге.

Коул сидел за письменным столом отца, читал газету. Его брови слились в одну темную линию. Кристин еле сдержалась, чтобы не уйти. Он оторвался от газеты и взглянул на нее. Кристин была уверена, что он вздрогнул от неожиданности, но Коул сумел быстро скрыть это и вежливо поднялся, не отрывая от нее взгляда.

– Плохие новости? – спросила она, указывая на газету.

Коул пожал плечами.

– Сегодня ничего особенного.

– Не пишут о великой победе южан? О замечательном поражении Армии Союза?

– Вы говорите это не без горечи.

– Так и есть.

– У вас родственник в армии?

– Мой брат.

– С северянами или с южанами?

– С северянами. Он в войске штата Иллинойс. – Кристин колебалась, ей не хотелось, чтобы Коул считал их предателями дела южан. – Мэтью был здесь, когда убили отца. Он научился ненавидеть.

– Понимаю.

Она кивнула, затем с любопытством спросила:

– А из ваших кто-нибудь служит, мистер Слейтер?

– Да.

– На стороне северян или южан? Он немного помолчал.

– И там, и там.

– Вы были в Армии Союза?

– Да. – Он снова помолчал. Потом тихо сказал: – И каждый раз, когда я просматриваю список убитых – с каждой стороны, – у меня, черт возьми, замирает сердце. Вы видели самое ужасное, Кристин. На каждой из сторон есть люди добрые и порядочные, самые лучшие из когда-либо появившихся на свет, не важно, откуда они родом.

Момент был необычный. Кристин была растрогана, она испытывала сейчас какое-то теплое чувство к Коулу, чувство, глубина которого была выше ее понимания; ей было радостно, что он здесь, что он остался из-за нее.

Но лишь на мгновение.

Коул повернулся, и она увидела его жесткий профиль. Кристин невольно вспомнила женщину на фотографии. Должно быть, он сильно любил эту женщину. Кристин вдруг стало неловко, нервы снова напряглись до предела.

– Ужин, наверное, уже на столе, – сказала она.

Коул кивнул.

– Хотите, я принесу вам выпить? Или что-нибудь?..

Или что-нибудь. Кристин видела, как при этих словах вялая усмешка искривила его губы. Она покраснела, чувствуя себя дурочкой. Он снова кивнул.

– Мадеру?

– Глоток виски было бы чудесно.

Кристин кивнула, гадая, что заставило ее сказать так. Коул сидел ближе к шкафу, где стояла бутылка виски, чем она, и он знал это, но не сделал ни малейшего движения, чтобы взять эту бутылку. Он не отрываясь, с на смешливой улыбкой смотрел на Кристин. Она подошла и взяла виски из шкафчика. Теперь они были очень близко друг от друга. Он по-прежнему неподвижно сидел за столом. На нем все еще были облегающие бриджи, хлопчатобумажная рубашка и сапоги для верховой езды. Она знала, что он ездил на дальний выгон к Питу, знала также, что, по всей видимости, он кое-что понимал в скотоводстве. И если верить Шеннон, то он жил где-то неподалеку отсюда.

Она налила двойную порцию янтарной жидкости, чувствуя, как Коул неотрывно наблюдает за ней. Протянула ему стакан, но казалось, он не замечал этого. Он смотрел ей в глаза, и его взгляд потемнел, как небо перед торнадо.

Коул потянулся и дотронулся до золотой пряди ее волос, лежавшей у ложбинки, разделявшей ее груди. Он накрутил ее волосы на палец, большим пальцем коснулся ее кожи. Кристин застыла. Странный звук вырвался из ее горла, и внезапно множество адских огней обожгли ее, отнимая все ее силы. Она смотрела на Коула, но его взгляд был прикован к ее волосам и тому месту, которого он коснулся. Она почувствовала жар, излучаемый его телом, и задрожала, вспоминая его мощные обнаженные плечи, твердый живот, сильные бедра.

И еще она вспомнила быстроту его движений. Он опытный стрелок, подумала она, привыкший к жестокости.

Нет. Он учился в Уэст-Пойнте, был капитаном кавалерии в армии Соединенных Штатов. Во всяком случае, так он сказал Шеннон.

Разве все это имеет значение? Он сейчас здесь, и пока он здесь, она может не бояться всех зиков моро, какие только есть на свете. И еще, подумала она, они заключили не иначе как дьявольскую сделку, потому что, когда он смотрит на нее, когда он до нее дотрагивается, даже так легко, как он это только что сделал, она чувствует, как вершится адское проклятие и тысячи медленных огней терзают ее.