Альфа Эридана. Сборник научно-фантастических рассказов - В. Савченко

После заключительного медосмотра астронавты шли к стартовой зоне между двумя рядами людей, которые забросали путь цветами. Вера стала тогда серьёзной и тихой. «Алёша, подумай, — шепнула она, — никого из них мы никогда не увидим больше. Никогда!..» Началось невесёлое прощание с друзьями и близкими, которым разрешили подойти к самой черте стартовой зоны. Мать Веры — сухонькая пожилая работница цветочной оранжереи — не сводила с дочери воспалённых, заплаканных глаз. Она молчала.

Всё уже было сказано. Отец Алексея, семидесятилетний седой старик, хоть был бледен и еле держался на ногах, старался казаться спокойным и бодрым. Он много всего видел в жизни, но до конца остался смешливым, добродушным человеком и немного чудаком. Перед последним рукопожатием он неестественно улыбнулся, проговорив: «Передавай поклон потомкам, Алексей!» Потом заплакал, замахал руками. «Ничего, ничего, держись, сынок!» Это были его последние слова.

…На пульте управления задребезжал звонок — сигнал о том, что пора выверять курс звездолёта и наносить на карту новую точку пути. Алексей раздвинул створки окон наблюдения. Настроил угломерные инструменты. Принялся за тонкое и кропотливое занятие — измерение галактических координат «Дианы». Опять старался думать только о деле — о градусах, созвездиях, пунктах отсчёта. Шла ответственнейшая работа, от которой зависело главное — правильность движения корабля. В такие минуты Вера всегда выключала магнитофон или магнитопроектор. Сейчас этого не требовалось. Музыки не было. Гробовая тишина.

Один…

…Перед стартом с маленькой речью выступил начальник космодрома. Не торопясь, негромко, лаконично он говорил о том, что экспедиция осуществляется согласно программе «последовательных скачков», что задача её «кажется простой» — исследовать примерно половину будущей трассы Земля-Бета Кассиопеи, где предполагалось наличие населённых миров, и вернуться на Землю. Для многих кораблей эскадрильи экспедиция продлится три года, для Земли 90—100 лет. Начальник, улыбаясь, добавил: «Экспедиция примечательна ещё и тем, что экипаж одного из кораблей — „Дианы“ — впервые составляет супружеская чета. Мы думаем, это неплохо, — сказал он. — Удачи вам, товарищи…» …Негромко ударил гонг. Такие сигналы повторялись через каждые сорок-пятьдесят минут. И каждый из них означал, что далёкая Земля прожила ещё сутки.

…Далёкая, неповторимая Земля. Эта лучезарная цель, о которой они избегали говорить в начале полёта и которая всё чаще грезилась им в последнее время. Ведь так мало осталось до финиша — по зависимому, ракетному времени всего месяц. Ласковая, широкая Земля с её голубым небом, простором света, смолистым запахом лесов, шорохом жёлтых листьев, покоем холодных рек… Они привыкли думать об осенней родине, ибо «Диана» должна была вернуться именно в эти месяцы.

Позавчера Вера сказала: «Вернёмся, я испеку пирог с обыкновенной свежей капустой, да? Довольно концентратов! Они слишком питательны. А потом пойдём в театр с живыми, взаправдашними актёрами. Хватит теней, да?» Пирог с капустой!

…Снова звуковой сигнал. На этот раз мягкий, но настойчивый электрический аккорд. Надо готовить очередное сообщение на Землю — делать то, что всегда делала Вера.

Алексей подошёл к кодирующему аппарату, набрал скупые телеграфные слова: «куб 1136 НВС плотный антигаз погибла Вера корабль цел продолжаю движение 1071 день полёта 16.40 Аверин».

Это главное сообщение. Алексей знал, что оно наверняка достигнет Земли и наверняка будет расшифровано. Он подготовил и другую, гораздо более развёрнутую информацию, где подробно рассказал о случившемся вплоть до отказа от похорон Веры и твёрдом намерении доставить её тело на Землю в открытом холодном свете. Ради экономии энергии дополнительное сообщение пришлось закодировать на менее мощную передачу, чем первое. Приём его на Земле и расшифровка были поэтому отнюдь не гарантированы.

Передвинул рычаг связи. Включил пусковое реле времени. В это время в носовой части «Дианы», нацеленной на Солнце, раздвинулись изрешечённые антигазом створки излучателя. Выдвинулось жерло высокочастотной электромагнитной пушки.

В назначенный момент кодированные импульсы, сжатые в тысячные доли секунды, ринулись вдаль.

Корпус звездолёта содрогался, испытывая отдачу мощных вспышек света, инфракрасных лучей и радиоволн. По заданным программам они объединялись в многократно повторяющиеся серии.

Мощное начало каждой несло в себе основное сообщение, а сравнительно слабое продолжение — дополнительное. Группы серий повторялись через каждые две минуты в течение получаса.

Когда земные астросвязисты примут сигналы своими гигантскими электронными телескопами, многократность повторов поможет им путём последовательного статистического анализа отсеять помехи и восполнить провалы — разгадать послание человека, затерявшегося где-то в немыслимой дали Мироздания.

Эта система связи с Землёй, ставшая довольно распространённой, впервые была разработана Верой, в ту пору ещё студенткой Ярославского Университета Космоса. Тогда-то Алексей и познакомился со своей будущей женой.

Собственно, у них было два знакомства. И такие разные!

…Большой водный стадион на Волге. Ликующий шум молодости, веселья, здоровья. Алексей, только что вернувшийся из своего первого звёздного полёта, пришёл сюда вместе с отцом. Отец, радостный, гордый, как-то смешно и трогательно важничающий, сидел рядом с ним и критиковал работу прыгунов.

Все прыжки были хороши, но отец в каждом ухитрялся находить дефект и горячо объяснял, как он должен был выглядеть в идеальном исполнении.

Алексей рассеянно слушал и улыбался. Он вдыхал аромат Земли, впитывал, как бальзам, влажный и пахучий волжский ветерок, вбирал в себя многоголосый говор и ни о чём не думал. Из рупоров лилась простенькая и бодрая музыка.

Но вдруг покой нарушился. Вверх по проходу поднималась стайка девушек в купальниках, и одна из них — невысокая, темноволосая, загорелая — заглянула в лицо Алексею.

Она остановилась, ещё раз посмотрела на него и порывисто спросила: «Вы Аверин, да?» Алексей, ещё не привыкший, чтобы его узнавали по двум-трём газетным портретам, смутился и пролепетал: «Да, что поделаешь, это я». Он тут же мысленно обругал себя — не смог придумать что-нибудь поумнее. Получилось как будто кичливо.

А девушка ничуть не смутилась. «Лада, Галя, — закричала она своим подругам, — скорее сюда! Здесь великий Аверин! Слышите, здесь живой Аверин!» Она восторженно, совсем по-детски вновь взглянула на Алексея: «Товарищ Аверин, вы нам чуть-чуть расскажете, да?» Прибежали подруги.

«Знакомьтесь, — поспешно, словно боясь потерять инициативу, продолжала темноволосая и сама первая протянула руку, — Вера…» А второе знакомство состоялось неделю спустя на заседании Совета звездоплавания. Алексей был приглашён туда для обсуждения технических новинок.

Сменялись докладчики. Алексей слушал о новых магнитных двигателях, автомагах внутреннего ракетовождения, устройствах космической защиты.

И вот он увидел на кафедре Веру. Это было полной неожиданностью. Она тотчас узнала его, сидящего во втором ряду, покраснела, но сразу взяла себя в руки и принялась спокойно излагать суть своего предложения.

Ей было задано много вопросов, в том числе и трудных, каверзных. Какой-то молодой человек со слишком громким, как показалось Алексею, голосом требовал «дополнительных обоснований». Он говорил внятно и назойливо: «Я как эсвечист сомневаюсь в интегральной тождественности последовательных посылок…» Алексей поймал себя на явной антипатии к эсвечисту, хоть и не было к тому твёрдых оснований.

Вера же отвечала на возражения вразумительно, обстоятельно и, главное, дружелюбно. «Какая умница», — подумал восхищённо Алексей. И это восхищение так и осталось в нём до конца.

Он проводил её домой. Она шла — утомлённая, немного ушедшая в себя, иногда чуть спотыкаясь на своих высоких каблучках, — и опиралась на его руку.

Алексей чувствовал себя счастливым и неловким.

Разговор не клеился, и он винил в этом себя. На его банальное предложение «увидеться ещё» она как-то удивительно славно Кивнула головой — не сверху вниз, а снизу вверх.

…Гонг счёта земных суток вывел Алексея из оцепенения и вернул в действительность.

Человек — это цель Он лежит на спине. Перед ним матовая ворсистая поверхность стены. Розоватый свет индикаторов пульта управления ложится отблесками на витки катушки электромагнитной тяжести.

Если опустить взгляд, видны узорные секции теллуровой батареи. А ещё ниже глаза натыкаются на чёрный круг. Этот круг — иллюминатор астрономического отсека.

Хочется встать и подойти к иллюминатору. За ним — могильная темнота. Но если смотреть долго, то появляется еле различимый силуэт…