Свет чужого солнца - Нэнси Кресс

— Джехан! — Это крикнула главнокомандующая Белазир. Девушка выпрямилась и сжала кулаки. Ее мышцы дрожали от напряжения, она все еще не могла поверить в происшедшее.

— Он оскорбил Джелу, командующая. Он сказал, что легионеры равны, равны делизийцам и будут тренироваться в одном легионе!

— Мы будем тренироваться, как нам прикажут.

Джехан похолодела. А командующая так же резко продолжала:

— Мы связаны с гедами словом чести на все время, пока здесь находимся.

Отказаться от своего слова еще больший позор.

Джехан встретилась глазами с Белазир. Во взгляде девушки сквозило отчаяние воина, связанного ненавистной клятвой. Она почувствовала, что уверенность покидает ее. Вероятно, главнокомандующей все это тоже было не по душе, но она считала, что слово чести будет нарушено, если они не подчинятся гедам.

— Значит, я напала на того, с кем связана клятвой. Моя жизнь принадлежит тебе. — Холодок пробежал у Джехан по спине. Слова — простая формальность, а казнь может оказаться настоящей. Но Белазир только вздернула подбородок. В ее задумчивом молчании Джехан почудилась нерешительность, даже уязвимость. Ее охватила слабость — не от боли в плече, а от внезапного озарения: главнокомандующая колеблется, не зная, как поступить.

— Я возвращаю тебе жизнь, — наконец решила Белазир. — В Доме Обучения ты будешь беспрекословно подчиняться гедам.

— Слушаюсь, главнокомандующая.

Белазир жестом отпустила ее, и Джехан направилась в Дом Обучения. Она выбросила кружок, но он успел оставить красную отметину на ее ладони.

Оттереть ее, наверное, не удастся.

Джехан подумала, что все это очень смахивает на какую-то детскую игру или фокусы уличного жонглера в базарный день. Подтасовки и фокусы, бессмысленные и глупые, словно толчешь воду в ступе. И все же, кого или что она ударила ножом?

Дом Обучения, как и сам Эр-Фроу, представлял собой прямоугольник, со всех сторон огороженный глухими стенами из серого металла. Джехан решила, что это двор, где будут проходить тренировки. Каждая стена имела арочный вход. Но внутри оказался сквозной коридор, в который выходили двери многочисленных комнатушек. Над входом в каждую висел цветной кружок. Перед дверью, отмеченной красным кружком, Джехан остановилась.

Круглые столы. Подушки. Светящееся оранжевое пятно на стене. В центре комнаты неподвижно сидел гед. Перед ним расположились девятнадцать человек: девять делизийцев, девять джелийцев и странное существо — гора мускулов, лицо молодое, а волосы белые, как изморозь. Они покрывали не только голову и шею, но и руки гиганта, а на голове были заплетены в косички, аккуратно завязанные белыми ленточками. Даже его туника, такая широкая, что могла бы сойти за палатку, была белоснежной. Гигант в одиночестве восседал посередине между враждующими группами, глядя прямо перед собой глазами цвета только что освежеванной дичи.

У противоположной стены устроились мрачные джелийцы-легионеры, горожане постарались отсесть подальше от геда. Две сестры-легионера, два брата-легионера и первый лейтенант главнокомандующей Белазир по имени Дахар, о котором Джехан уже доводилось слышать. Горожанин в одежде каменщика, работница и проститутка — та самая, с которой она столкнулась в Эр-Фроу.

К стене рядом с выходом прислонились четверо делизийских солдат. Они пристально смотрели на Джехан. Возле них примостились пятеро делизийских граждан. Среди них девушка увидела ту самую размазню-стеклодува, которую привела сюда через вельд. Мокрица оказалась настолько безмозглой, что посмела узнать ее. Проститутка, и та лучше знала свое место.

Джехан направилась к легионерам. Численностью они превосходили делизийцев, но те подонки блокировали выход. Какого черта лейтенант разрешил им занять выгодную позицию? Девушка стала исподтишка изучать его.

Невысокий, широкоплечий, наверняка сильный воин, но походил скорее на рабочего, чем на воина, и это вызвало у нее отвращение. Темные даже для джелийца, жесткие волосы, грубое лицо. Не о нем ли говорили, что он родом не из Джелы, а откуда-то издалека? И все же он был жрецом-легионером: не клинок, а двойная спираль пересекала два солнца на его левом плече. Джехан и не предполагала, что чужак может подняться так высоко, и ей это не нравилось. Очень не нравилось.

— Сначала, — заговорил гед, — мы изучим неизвестное. Потом приступим к проверке известного и к созданию и изучению нового оружия.

Гед замолчал. Все тоже молчали. Джехан ждала, сосредоточив внимание на делизийцах и Дахаре, который в любую секунду мог дать сигнал к нападению, но никто не пошевелился.

Бежали минуты. Тишина становилась все тягостнее, напряжение волнами расходилось по комнате. Гед сидел с бесстрастным лицом и не произносил больше ни слова. И это учеба? Это тренировка? Дерьмо! Краем глаза Джехан уловила взгляд долговязой костлявой девушки, сидевшей справа. Ее волосы, к удивлению Джехан, отливали рыжиной. Рыжеволосыми преимущественно были делизийки, но выправка и одежда девушки выдавали в ней легионера. Они с Джехан украдкой обменялись изумленными взглядами. Девушка слегка повернула большой палец внутрь, что среди сестер-легионеров означало скрытый намек на глупость начальства. Оказывается, в Эр-Фроу еще не все сошли с ума.

Молчание затянулось.

Когда Джехан показалось, что она больше не в силах выносить тишину, Дахар спросил у геда:

— Если мы должны начать изучение неизвестного, то как оно будет проходить?

— Я отвечу на любые ваши вопросы, — немедленно ответил гед.

— Нам разрешается задавать вопросы?

— Да. — Гед внимательно изучал лейтенанта, и Джехан снова отметила, что его лицо не выражало никаких чувств. Вероятно, они чертовски хорошие воины, подумала она, если позволяют себе смотреть на людей с таким оскорбительным безразличием.

По плечу, которое она вывихнула, нападая на геда, пробежала судорога.

Лейтенант обращался к геду уважительно. Жрецы-легионеры, конечно, полезны на поле брани — раненым необходима помощь, — но командовать… И все же, несмотря на свою простоту, Дахар выглядел настоящим бойцом, а не слюнявым знахарем. В суровом взгляде его темных глаз пылало жаркое пламя. Что ж, среди жрецов-легионеров попадались и такие — увлеченные не только боем.

Они задавали мудреные вопросы, раздумывали о том, что не стоило и выеденного яйца.

— Я Дахар Анла, жрец-легионер и первый лейтенант главнокомандующей. — Он помедлил, но произошло невероятное — гед не представился в ответ.

Джелийцы и делизийцы почувствовали себя бесконечно уязвленными. Делизийцы, даже солдаты, открыто выразили свое изумление. Фу! И это называется дисциплиной! Джехан прищурилась. Рыжеволосая сестра-легионер сжала кулаки.