Директор департамента - Владлен Качанов

Святому Петру показалось, что он проваливается в тартарары. Нимб над его головой накалился добела и больно жег лысину. Вокруг прыгали искалеченные мысли, которым никак не удавалось выстроиться в логический ряд. Куда мы идем? Ведь пересмотр старых дел означал перетряску всего рая! К чему это может привести?! Мысли путались, а душу переполнял страх. Едва устояв на ногах, святой Петр сделал последнюю попытку помешать планам Макслотера. Обращаясь к Макиавелли, он выкрикнул:

— Я решительно протестую против преднамеренной попытки дискредитировать Вселенский департамент расследований и его высокоавторитетных руководителей, Как вы можете, синьор временный председатель, терпеть эту разлагающую тактику? Ведь вы тоже несете свою долю ответственности за проникновение сюда дьявольских агентов. Тьфу, черт, этот господин совсем меня запутал! Я настаиваю на немедленном возобновлении нормальной деятельности нашей комиссии.

Предложение Петра явно запоздало. А его слова об ответственности остальных членов комиссии окончательно лишили опального апостола конкурентоспособности,

…Когда Макиавелли выносил свое решение, он старался даже не смотреть в сторону дискредитированного босса.

— Перед богом свидетельствую, как на страшном суде, — торжественно заявил он, — что попытка переложить ответственность за бездеятельность Вселенского департамента расследований на скромных тружеников, заседающих в этой комиссии на общественных началах, является абсолютно несостоятельной и противоречит фактам. Как временный председатель выражаю согласие на пересмотр старых дел для подтверждения справедливости выдвинутых здесь обвинений. Есть ли другие мнения у членов комиссии?

Три головы ритмично закачались, показывая, что у них нет других мнений.

— Посему я постановляю…

Старик апостол не посчитал возможным и дальше терпеть унижение и позор. С криком: «Я не приму участия в подобных затеях! Я ухожу в отставку! Вы слышите? В отставку!» — он поспешно покинул зал, сопровождаемый эскортом ангелов-телохранителей.

6

УХОД главного апостола отнюдь не огорчил членов постоянной комиссии по делам иммигрантов. Наоборот, решение Петра было им на руку и выглядело чем-то вроде удачной импровизации в заключительной сцене хорошо отрепетированного спектакля.

Макиавелли объявил открытое заседание закрытым, а когда зал опустел, открыл закрытое заседание. В повестку дня был внесен вопрос о предоставлении постоянной визы выдающемуся американцу Генри Макслотеру.

Дебаты не проводились — за ненадобностью. Прения даже не открывались. Мнение всех присутствующих выявилось простым поднятием рук. «За» — четыре, «против» — никого.

На этом же заседании недавние соратники апостола Петра избрали американца председателем постоянной комиссии и направили всевышнему рекомендацию об утверждении Макслотера директором Вселенского департамента расследований. Через час бумажка вернулась с резолюцией, начертанной размашистым хозяйским почерком: «Согласен». Такая оперативность поразила даже Макслотера, не раз подмахивавшего распоряжения не глядя. Но Макиавелли лишь хитро улыбнулся: он понял, что господь бог был рад случаю избавиться от неспособного администратора с замаранной биографией.

В тот же день на райских воротах появилось объявление, строго предупреждавшее вновь прибывающих иммигрантов:

не предоставляются следующим лицам:

а) марксистам;

б) сторонникам мира и разоружения перед лицом коварного врага;

в) премьер-министрам Канады.

По требованию Макслотера был обновлен технический персонал департамента: уволены приверженцы свергнутого Петра и на их место поставлены способные молодые ангелы, не запятнавшие себя личными связями с главным апостолом.

Было принято решение приступить с понедельника к осуществлению двух важнейших мероприятий вселенского значения: в течение ближайшего года взять отпечатки пальцев обеих рук у всего населения рая, а также пересмотреть все старые дела иммигрантов, а посему прием новых заявлений временно прекратить. Поскольку не было никакой возможности помешать прибытию на границу новых иммигрантов, Вселенский департамент расследований обратился в соответствующие божественные инстанции с просьбой выделить дополнительные ассигнования в целях резкого увеличения строительства у входа в рай жилых палаток гостиничного типа. При этом выражалось мнение, что дополнительные средства могут быть изысканы за счет сокращения непроизводительных расходов на предметы первой необходимости. Так, предлагалось в дорогостоящих арфах ценные породы дерева заменить дешевой пластмассой, металлические струны — нейлоновыми, а также перейти на выпуск псалтырей в мягкой обложке и укороченных крыльев. Уменьшение длины крыльев, помимо экономической выгоды, сделает всех потенциальных агентов дьявола менее мобильными и не позволит им оттянуть час возмездия.

Конец недели Макслотер провел в своей новой резиденции на площади Всех Святых, что раскинулась на пересечении авеню Иисуса Христа и проспекта Девы Марии. Сюда же вливался разросшийся бульвар Марии Магдалины, всегда благоухающий экзотическими цветами, манящий прохладной и густой тенью.

Но американец не мог себе позволить расслабиться. Ему предстояло ознакомиться с длиннющими списками иммигрантов. Их оказалось так много, что надо было быть кибернетической машиной, чтобы в короткий срок просмотреть хотя бы малую толику.

Опытный американец избрал другой путь: он обратился к специализированной картотеке и проявил особый интерес к карточкам с именами известных политических и общественных деятелей, ученых, писателей и детских врачей, считая, что именно среди них находятся зачинщики и руководители дьявольского заговора.

Первым делом Макслотер составил список премьер-министров Канады. В него попали консерватор Джон Дифенбейкер, либерал Лестер Пирсон и все остальные независимо от их партийной принадлежности, происхождения и вероисповедания. В левом верхнем углу новый шеф Вселенского департамента расследований начертал: «Инспектору Норману. Нижепоименованных заговорщиков немедленно препроводить в ад без рассмотрения их дел в комиссии. Об исполнении доложить лично мне». И, заметно повеселев, стал перебирать карточки американских президентов.

Работа шла споро. Директору активно помогали его коллеги, и уже в субботу ангелы-секретари разослали большое количество повесток с вызовом на заседания постоянной комиссии на ближайший месяц.

7

РАННИМ УТРОМ в понедельник здание Вселенского департамента расследований напоминало осажденную крепость. Толпы иммигрантов стремились попасть внутрь, а впускали только тех, кто получил специальный билет, заверенный соответствующей подписью и печатью.

У входа посетителей встречало строгое объявление, еще пахнувшее типографской краской:

"В верхней одежде не входить. Крылья, венцы, нимбы и пальмовые ветви сдавать в гардероб. Арфы и псалтыри принимаются в камеру хранения».

Рядом на колонне кто-то наклеил клочок бумаги, на котором вывел слезную мольбу:

«Джентльмена, прихватившего в гардеробе лишнее крыло, просят вернуть его законному владельцу за щедрое вознаграждение и отпущение грехов».

Удивляться тут было нечему: раз на территорию райского сада проникли агенты дьявола, вполне возможны любые, даже самые необычные для здешних мест, эксцессы.

В зале были развешаны плакаты, призывавшие к бдительности, соблюдению полного порядка и абсолютной тишины.

«Бди! — гласил один плакат. — За ангельской личиной друга может скрываться сатанинский оскал врага».

Второй требовал в еще более категоричной манере:

«Не болтай! У агентов дьявола — дьявольский слух».

Иммигранты выглядели запуганными и старались не смотреть друг другу в глаза. Зато внимательно вчитывались в плакаты. Вот юные ангелы внесли и прибили к колоннам еще несколько транспарантов:

«Лишь чужими глазами можно видеть свои недостатки».

«Семь раз проверь один отрежь».

«Оглянись вокруг себя — нет ли тут предателя!»

Как только за столом президиума появились члены комиссии, в зале прекратились всякие перешептывания и взоры всех устремились на Макслотера.

Новый директор департамента расследований, он же председатель постоянной комиссии по делам иммигранте, объявил заседание открытым и вызвал первого эмигранта.

— Назовите ваше полное имя для протокола, — обратился он к высокой худой фигуре, занявшей место в свидетельском боксе.

— Авраам Линкольн.