Опасная профессия - Кирилл Николаевич Берендеев

– Он вас старше на семь лет.

– Он уже работал и неплохо зарабатывал, когда мы сыграли свадьбу. Если на то пошло. Я тогда и представить не могла, что будет с нами потом…. Муж меня в дела не посвящал, я порой понятия не имела, чем он занят. Он вдруг стал политиком, когда… как бы вам лучше всего объяснить… – женщина замялась. – Знаете, он всегда оставался непредсказуемым и невыдержанным. И нетерпимым. Если бы не ребенок, я давно бы разошлась, несмотря на все его доходы и прочее, я сильная смогла бы прожить, занималась бы чем-то своим.… Если бы решилась сразу, то растила Наташу и без его участия, он сам не занимался ничем, что не приносило ощутимой выгоды. А ребенок – это скорее из раздела постоянных тревог и волнений, ему подобного хватало по работе, а когда ничего не чувствуешь к дочери…

– Он ее избегал, я так понимаю?

– Угадали, – она невесело улыбнулась, – Откупался, чем мог, никогда не разговаривал, только если ему было что-то надо… Наташа сама к нему не приставала никогда ни с расспросами, ни с просьбами – абсолютно бесполезно. И притом он мог раздражиться и…

– Поднимал руку?

– Нет никогда, но обидеть ведь можно и словом. И куда больнее. Отнимай его работа меньше времени, постоянных скандалов не избежать было. А мы жили как бы в разных реалиях, почти независимых, если не считать редких его выходных. Работать он мне не разрешал, ну и…

– Я понимаю.

– Вряд ли, – женщина покачала головой. – Все это надо пережить.

– Значит, вы не жалеете, что…

– Я вам уже говорила об этом. И давайте не будем возвращаться к данной теме.

– Я прошу прощения.

И долгое молчание.

– У вас отвратительная работа, – неожиданно сказала она.

– Вы правы, – он не стал спорить, – Иногда непереносима, но… что поделать… если нравится.

– Простите, что наговорила вам… Вы понимаете, после всего случившегося мне стало очень плохо.

– Прекрасно понимаю. Вам лучше было разрядиться немного, вот вы и разрядились.

– Об вас.

– Не имеет значения.

– Как скажете, – она пожала плечами. Следователь остановился и неожиданно тихо произнес, женщина едва поняла его слова:

– Знаете, я вам сейчас задам вопрос, что называется, из разряда идиотских, – и, помолчав, добавил: – Вы ожидали подобной развязки?

Она помялась.

– Как вам сказать. Если честно, – она вздохнула, – то да.

– Давно?

– Давно. Может быть, больше двух, трех лет. Я не знаю, не помню уже. Когда живешь с этой мыслью, то постепенно к ней привыкаешь, а потом вовсе перестаешь замечать. Она как бы уходит в подсознание и… словом, я не знаю, что и ответить на ваш вопрос.

Следователь молча смотрел на нее.

– Я кажусь вам кошмарной, человеком без души, без совести. Но ничего не поделать, никогда, понимаете, никогда не любила мужа. Если на то пошло, вышла за него только потому, что… словом, между нами была близость, и в результате этой близости я забеременела. К тому же все считали его очень хорошим человеком, более того – перспективным женихом, в финансовом плане. Я выбрала его, считайте, что исходила из соображения стерпится-слюбится. Но не вышло. Первого ребенка я потеряла – преждевременные роды, что же до второго, то лучше бы я воспитывала Наташу одна. Впрочем, почти так оно и вышло.

Она не продолжала. Следователь кивнул.

– А каковы были его мотивы? Я имею в виду, на брак с вами?

Женщина пожала плечами.

– Слишком простой ответ, он вас не устроит. В свое время я считалась неприступной красавицей, крепость изо льда и снега, довольно много парней ухаживало за мной, но дальше этих ухаживаний дело не доходило. Не знаю, чего я тогда ждала от жизни… И в школе, и позднее, в институте… А он… ему я сдалась без боя… не могу объяснить, отчего, бес попутал. И еще была в нем… какая-то странная привлекательность, пугающая, я бы так ее назвала. Это сейчас она трансформировалась в откровенную озлобленность не весть мир, а тогда она ему даже шла… – женщина закрыла глаза.

– А что вы делали после его исчезновения?

Та изумленно взглянула на следователя.

– Я же вам уже говорила, – и нетерпеливо сделала несколько шагов. Следователь послушно двинулся следом за ней. – Поначалу посчитала это идиотским розыгрышем. Потом, когда Марат не явился домой, поняла, что все серьезно. Наташе ничего не сказала, впрочем, она догадалась и так. Потом мне позвонили еще раз, из секретариата. Не знаю, как вам сказать, я и испугалась, и…. Испугалась больше за нас с дочкой. Он с такими людьми водился, от которых можно всего ожидать. Больше всего я именно этого и боялась. И сейчас боюсь, – добавила она после недолгой паузы.

– Я понимаю.

– А потом приехали ваши с вопросами. После их отъезда… буду откровенна, я поздравила себя, пошла в магазин и купила бутылку бренди. Наташи дома не было, я выпила почти половину. После этого позвонили из прокуратуры….

– Скажите, вы сами в тот день кому-нибудь звонили?

Она покачала головой. Следователь нахмурился.

– А надо было?.. Простите.

– Я понял вас, спасибо. Тем более, мы уже пришли.

– Извините, я не позову вас к себе, это было бы выше моих сил. Еще раз простите.

Не дождавшись ответа, она открыла калитку и прошла к своему дому. Следователь молча смотрел, как женщина поднялась на три ступеньки и захлопнула дверь.

Могу себя поздравить с отлично выполненной работой. Настолько хорошо, что я получил вполне заслуженный двухнедельный отпуск, правда, мне давно его обещали, и все как-то выходило, но нынче – все. Шефу ничего не оставалось делать, как подписать бумагу, освобождающую меня на некоторое время от выполнения обязанностей.

Мне повезло, что шеф заехал в тот самый городок, в котором квартировался и я, быть может, при ином раскладе сил, мне достались бы новые обещания, только теперь это не имеет значения. Я на две недели сам по себе.

Теперь, когда бумажная волокита отшелестела и осталась за горизонтом, я могу взвесить все варианты и спокойно решить, где же мне проводить долгожданные четырнадцать дней.

Мест особенно не много: либо отправиться на юг и потратить полученные от шефа средства там или махнуть к знакомым в Даугавпилс, не знаю, правда, как они меня встретят. Кажется, в прошлый раз я им успел надоесть.

Да, хорошо вот так распоряжаться временем, жаль не всегда это удается. Хотя, даже лучше, что не всегда. Долгожданные минуты покажутся несоизмеримо дороже и важнее. Наверное, я люблю свободное времяпрепровождение именно в сочетании со временем, подаренным шефу на то, чтобы прокормить себя. Спокойное просиживание штанов в какой-нибудь захолустной конторе выводит из равновесия, дурно на меня влияет. Куда лучше знать, что завтра или через неделю пейзаж изменится, а потом, когда еще одна часть моего задания будет выполнена, изменится снова. И это, наверное, основное, чем привлекает меня нынешнее мое положение – нечто среднее между коммивояжером и мальчиком на побегушках. Нет, я не чувствую в этом сарказма, я не стар, чтобы колесить по стране мне даже нравится это, особенно, когда попадаешь в город, который тебе интересен еще и как туристу. Как там, в городе, который я покинул совсем недавно….

И вот странное чувство, вернее, отсутствие его. Я словно привык к нынешнему положению и уже тягощусь тем, что перестал оглядываться по сторонам в поисках подозрительных взглядов блюстителей правопорядка. Перестал видеть ночные кошмары и вздрагивать перед тем, как провалиться в сон. Я перестал многое, и – тоже одна из странностей самого последнего времени – меня это начинает тревожить. Меня беспокоит, отсутствие реакции на прошедшие события. Меня беспокоит сама мысль о том, что все позади. Кажется, мне уже не хватает этих тревожных взглядов и вздрагивания при погружении в сон. Словно наркотик, который я попробовал раз, но за этот миг, он, хоть и обжег мой организм, но оказался слишком силен для меня. Слишком – чтобы не поддаться ему.

Чтобы… даже не знаю, как выразиться. Признаться,