Коллекция Кледермана - Жюльетта Бенцони

А его жена, зацепившись за нечаянно произнесенное в горячке слово, уехала, хлопнув дверью, и поклялась никогда не возвращаться! По сути, сейчас ситуация повторялась, за тем лишь исключением, что в первый раз Альдо был невиновен, а во второй – виновен вне всяких сомнений! Хуже того, Альдо не только не сердился на Полину за ту томную ловушку, в которую она его заманила, но и находил утешение, вспоминая в тишине одиноких ночей самые жаркие мгновения, проведенные в ее объятиях… Удастся ли ему когда-нибудь забыть о них? Трудно сказать!

Тем временем повседневная жизнь в особняке маркизы де Соммьер претерпела некоторые изменения в связи с ночным присутствием двух дюжих полицейских, которые по приказу комиссара Ланглуа охраняли дом и его обитателей… Охрана должна была присутствовать в доме вплоть до полного выздоровления Морозини. Так решил Ланглуа. Днем дом был под более или менее надежным присмотром Адальбера и План-Крепэн, но с наступлением сумерек регулярно появлялись люди с набережной Орфевр. Один устраивался на канапе в зимнем саду, чтобы наблюдать за задней стороной дома, которую от большого парка отделяла лишь простая ограда. Другой, находясь в галерее второго этажа, не спускал глаз со спален, особенно с комнаты Альдо. В доме быстро заметили, что стражей было шестеро, они сменяли друг друга каждые двадцать четыре часа, все отличались исключительно хорошим настроением и сияющими улыбками. Казалось, полицейские невероятно счастливы выполнять эту монотонную работу, даже те из них, кто был женат.

Эта неожиданная радость жизни заинтриговала госпожу де Соммьер, и однажды, когда Ланглуа приехал проверить, все ли в порядке, она спросила его:

– Первые две ночи у нас дежурили Дюпен и Дюбуа, потом они стали приходить только каждый третий вечер. Почему?

Комиссар рассмеялся:

– А, вы заметили? Поначалу я собирался доверить эту работу только им двоим, но то, что они рассказали в управлении, привело к своего рода дворцовому перевороту.

– Отчего же?

– Потому что с ними слишком хорошо обращаются! Если бы я это не прекратил, здесь побывала бы вся бригада, чтобы хотя бы раз отведать блюда, приготовленные вашей Эвлалией, и вина из вашего погреба. И это не считая кофе, грога и других горячих напитков, которые всегда в их распоряжении! У вас настоящий дворец Чревоугодия, маркиза, и мне будет стоить немалого труда вытащить их отсюда, когда Морозини совсем поправится… или когда мы, наконец, схватим банду Торелли-Борджиа!

– Новости есть?

– Не слишком много! Я сталкиваюсь с огромными трудностями, пытаясь получить разрешение федеральных властей на ведение следствия в Швейцарии. Они достаточно сговорчивы, когда речь идет об иностранцах, но, если это касается граждан страны, это целое дело.

– Кто из них граждане Швейцарии, не считая Лизы и ее отца? Ведь не этот… как бишь его… Фанкетти! Его последнюю кличку я никак не могу запомнить!

– Граф Гандия-Катанеи? Что ж, именно он приобрел подходящее гражданство. У него, несомненно, достаточно денег для этого! Особенно если, как мы думали с самого начала, он связан с мафией. Эти бестии проникают повсюду!

– А ваш знаменитый Интерпол?

– В конце концов, я от него отказался. Просто невероятно, какое уважение внушает альпийская крепость с ее мешками денег и нейтралитетом! – неожиданно воскликнул Ланглуа, давая выход зревшему в нем гневу. – Уоррен, который гоняется за Торелли, сталкивается с такими же трудностями!

– Она сначала была американкой итальянского происхождения, и теперь она уже швейцарка?

– О, несомненно! Она и ее брат-любовник определенно неразлучны. Но мне не следовало посвящать вас во все эти сложности, маркиза! Я мучаю вас!

– Бывало и хуже. Но у вас хотя бы есть новости о Лизе… и об ее отце?

– В этом мы немного продвинулись. Если Кледерман все еще в Англии – так утверждает Уоррен, – то княгиня Морозини покинула клинику и уехала в Вену. Она прибыла туда в сопровождении медсестры, которая должна следить за ее лечением, но, думаю, она долго не задержится. Присутствие детей оказалось лучшим лекарством…

– Гаспар Гриндель тоже там?

– Нет. Учитывая то, что он управляет банком Кледермана в Париже, он должен показываться там чаще, чем раз в месяц. Гриндель должен появиться в Париже со дня на день… И я смогу им заняться.

– Мне кажется, что это моя задача. Вы не думаете, что пора… давно пора вернуть меня в нормальную жизнь и поделиться со мной своими секретами?

Все еще немного бледный, но одетый с иголочки – темно-синий костюм, белая сорочка, галстук в красную и синюю полоску – Альдо стоял, опираясь на трость, на пороге библиотеки, дверь которой он открыл так, что его появления никто не заметил. Тюрбан из бинтов исчез с его головы. Стали видны отрастающие волосы, оставшиеся такими же темными, лишь на висках прибавилось седины. Но его улыбка снова стала беззаботной. Позади него виднелся нос Мари-Анжелины. На ее лице появилось выражение невинности, так случалось всегда, когда старая дева ждала упреков.

– Он даже не захотел воспользоваться лифтом! – поспешила она сообщить.

Маркиза и комиссар слишком хорошо владели собой, чтобы приветствовать возвращение раненого глуповатыми радостными восклицаниями с примесью тревоги.

– Тебе как будто лучше? – констатировала тетушка Амели.

– Не стоит все же торопиться! – посоветовал Пьер Ланглуа, вставая, чтобы уйти.

– Что это вы вдруг заторопились?

– Я всегда спешу, друг мой! Что же до наших секретов, как вы говорите, с вами рядом великолепные рассказчицы! Будьте откровенны с ним, сударыни! По блеску его зеленых глаз я понимаю, что он сгорает от желания поругаться! Это ему не повредит, как раз напротив!

– Мне кажется, что вы уже слишком хорошо меня знаете!

Альдо опустился в кресло, с которого только что встал комиссар. Не успел он устроиться, как Сиприен принес ему чашку кофе, которого Альдо не просил. Он устремил свой взгляд, в котором засветилась ирония, на тетушку Амели.

– Все настолько серьезно?

– Тебе судить! План-Крепэн, дайте мне чашку этого напитка, в котором я нуждаюсь не меньше, чем он!

Спустя десять минут в библиотеке воцарилась тишина. Альдо так и не произнес ни слова.

– Ты ничего не скажешь? – почти робко спросила госпожа де Соммьер.

– Я пытаюсь сложить головоломку. Что касается Лизы, мы можем перестать ею заниматься, раз она вернулась к бабушке и детям. Хотя мне не слишком нравится ее пребывание в психиатрической клинике под защитой кузена Гаспара. Хочу сказать вам, Мари-Анжелина: вы отлично отреагировали на инцидент с розами. Я бы поступил… почти так же!