Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

школе, то в конце 1920-х положение несколько изменилось. Широко известны примеры того, когда представители старшего поколения эмиграции годами жили в своем русском мире. Однако когда речь шла о детях и молодежи, то влияние чужой культуры тех стран, где они проживали, оказалось более глубоким. Даже в славянских государствах, несмотря на то, что финансовая помощь продолжала выделяться, процесс интеграции в жизнь этих стран носил уже устойчивый характер. Дети, обучавшиеся в местных школах в странах Западной Европы, почти не знали русского языка, прекрасно владея французским, немецким или английским. Многие родители считали, что настало время вживаться в чужую жизнь, чего нельзя сделать, не потеряв «своего». Их трудно осуждать, поскольку многие из них были заняты решением таких насущных проблем, как поиск работы, дешевого жилья, возможности дать детям образование. В это время число эмигрантов пополнилось детьми, родившимися за границей, духовное состояние которых сильно зависело от влияния культуры стран, давших приют.

Чтобы изменить создавшуюся ситуацию, несмотря ни на какие объективные или субъективные трудности, возникшие в этот период, некоторые эмигрантские общественные организации в Чехословакии постарались найти новые формы поддержки деятельности русских детских учреждений. В начале 1929 г. Педагогическое бюро по делам средней и низшей школы за границей и правление Союза русских академических организаций за границей, Правление Объединения русских учительских организаций за границей обратились с воззванием «К русским людям», в котором предложили на день Благовещения, приходящийся на 25 марта (7 апреля), проводить День русского ребенка. По мнению организаторов, проведение Дней русского ребенка должно было привлечь внимание к положению молодого поколения прежде всего самой русской эмиграции. В обращении говорилось: «Дело даже не в материальных сборах в этот день. Вряд ли можно помочь тому горю и бедности, в которых живут дети эмиграции, а в том, чтобы будить сознание, что надо беречь и лелеять детство, вызвать заботу русских людей о детях, ибо наши дети – залог будущего, светлого и радостного»[112].

Для реализации этого плана в Праге был создан Центральный комитет Дня русского ребенка (ЦК ДРР), в который вошли представители Педагогического бюро, Земско-городского комитета, Союза городов и Союза русских академических организаций. Кроме мероприятий воспитательного и пропагандистского характера, эта акция предусматривала сбор денежных средств, которые должны были расходоваться на нужды русских школьных учреждений и детских организаций в разных странах. С этой целью при ЦК ДРР был образован Центральный фонд, куда поступали собранные деньги. Счет ЦФ был открыт в Англо-чешском банке. Председателем Фонда был избран кн. П. Д. Долгоруков. В разное время его членами были известные в эмиграции общественные деятели Н. А. Цуриков, А. В. Жекулина, А. Л. Бем, П. А. Скачков, Е. Шимановский, В. Дубиненко, В. Винокуров, Н. Максимович. Свою деятельность ЦК ДРР строил на основе детального и внимательного изучения положения русских детских учреждений в разных странах мира, собирая необходимую информацию через местные комитеты ДРР. Отчисления в Центральный фонд составляли 10 % от собранных там сумм. В своей работе местные комитеты обладали определенной самостоятельностью, но при этом они обязаны были после проведенных мероприятий отправлять в ЦК ДРР свои отчеты.

Изначально организаторы акции широко использовали опыт работы эмигрантских организаций, занимавшихся обустройством русских беженцев, опыт педагогических организаций и объединений, создавших сеть школьных учебных заведений для детей российской эмиграции. Не меньшую ценность представлял опыт работы Центрального комитета Дня русской культуры. Обращает на себя внимание тот факт, что в 1929 г. и в более поздний период в ряде стран в местные комитеты ДРР, состав которых не мог быть в силу объективных причин постоянным, входили те же лица, что и в комитеты ДРК.

День русского ребенка впервые был проведен 25 марта в 12 странах – Бельгии, Болгарии, Италии, Латвии, Литве, Норвегии, Польше, США, Финляндии, Франции, Чехословакии, Эстонии, Югославии. С 1930 г. ДРР стал проводиться в Харбине (Китай).

С самого начала в планы организаторов Дня русского ребенка входил перенос центра проведения этой акции во Францию, где проживало очень большое число русских соотечественников. Однако несмотря на то, что Франция была в числе стран, проводивших ДРР с 1929 г., она не взяла на себя обязанности координатора.

Необходимо отметить, что в самой Франции не было создано единого центра, руководившего деятельностью разных организаций, от которых зависело улучшение положения русских детей. В результате провинциальные детские организации во Франции нередко обращались в Центральный фонд в Прагу за финансовой помощью, и такая помощь им оказывалась. Один из примеров. Денежные средства были выделены Обществу помощи русским детям в Ницце, которое возглавляла гр. Е. В. Уварова. При содействии Общества в Ницце для русских детей был открыт детский сад, в котором его воспитанники, не знавшие ни одного русского слова, уже через год считали русский язык родным.

Назвать причины, по которым эмигрантские организации во Франции не сочли возможным возглавить работу по проведению ДРР, достаточно сложно. Тем не менее не вызывает сомнения, что забота о детях эмиграции являлась для них одной из важнейших задач. Финансирование русских школьных учреждений осуществлялось главным образом через Российский земско-городской комитет в Париже. По этой причине преобладающее число русских школ, созданных в Европе, было связано с этим комитетом организационно. И в конце 1920-х гг. парижский ЗГК продолжал оставаться той организацией, через которую иностранные гуманитарные организации оказывали денежную помощь русской школе. Во Франции с 1927 г. с целью привлечения денежных средств на нужды русской эмиграции проводились «голодные пятницы».

Прага продолжала оставаться центром организации проведения Дней русского ребенка в разных странах мира, где проживали русские эмигранты. В 1938 г. ДРР проводился в десятый раз. За это время ЦК ДРР собрал и распределил 212 000 ч. крон. Из них 181 000 ч. крон поступила из Чехословакии, и только 31 000 ч. крон – из других стран. Из собранной суммы 76 000 ч. крон использовались на детские нужды в самой Чехословакии, 124 400 ч. крон были направлены в другие страны – Францию, Польшу, Литву, Бельгию, Грецию, Финляндию и др.[113]

Проводимые мероприятия, направленные на поддержание русской школы и внешкольных организаций, несомненно, принесли большую пользу. Сами эмигранты, озабоченные духовным состоянием подрастающего поколения, достаточно активно включились в дело оказания поддержки национальным детским организациям. В январе 1937 г. эмигрантские газеты опубликовали очередное воззвание, в котором подчеркнули, что дело помощи и попечения о русских детях – «русское дело», и если «каждый русский безотносительно к тому, есть ли у него свои дети или нет», не будет считать себя ответственным за судьбу всех детей за границей, «они в огромном количестве перестанут существовать как русские, безвозвратно растворившись в иностранной среде»[114].

Известны многочисленные факты об оказании финансовой помощи детям русской эмиграции со