Мичман с «Варяга» - Константин Георгиевич Калбанов

Сяоли, а вот то, что со мной за одним столом оказались два настоящих шулера, не очень. Из-за них мне не удалось по-настоящему раскрутиться. Правда, они именно что настоящие, а потому, хотя и подыгрывали друг другу, унесли в общем едва ли больше меня. Это я могу сорвать куш и свалить в туман, у этих тут явно долгосрочные интересы.

Нормально выспаться не получилось. Сначала посетил катер и убедился, что личный состав не бездельничает, а занимается по распорядку. Матросы чистили, драили, чинили, изучали материальную часть и переоснащали гранаты бездымным порохом. В общем, занимались полезным делом. Всё же хорошо, что Харьковский вызвался добровольцем. Тут и его личный авторитет в плюс, и опыт службы в должности боцмана. Словом, все при деле, а значит, и дурь в головах команды не задержится.

На отдых смог выделить себе лишь два часа. Нужно держать свои обещания. Проснувшись, принял прохладный душ, после чего засел за очерк для консула. На выходе получилось ничуть не лучше, чем для репортёра, разве только на русском. Да и пусть их. Я не литератор. Хотя с точностью до запятой могу переписать «Войну и мир». И это не шутка.

После посещения консула пообедал, а затем завалился спать, проснувшись лишь в восемь вечера. После ужина направился в уже знакомый игорный дом, который вроде как таковым не является, и куда можно попасть лишь по рекомендации…

— Господин Кошелев, у меня солидное заведение, и я не приветствую шулеров, — пыхнув сигарным дымом, произнёс хозяин заведения.

А что ему ещё оставалось думать, коль скоро я второй вечер подряд собираюсь уходить с карманами, набитыми деньгами. Сегодня вчерашняя парочка прохиндеев изображала из себя проигравших, и оставили в пересчёте не менее чем по тысяче рублей. Подозреваю, что им ещё разок не повезёт, потом случится не столь бросающийся в глаза выигрыш, и так далее по кругу. Я же говорю, они этим зарабатывают, и их вполне устраивает стричь баранов понемногу, а не забирать всё подчистую.

А вот у меня нет на это ни времени, ни желания, поэтому утром я намеревался обменять фишек на двадцать тысяч. В процессе этого меня и попросили пройти в кабинет хозяина дома. Чего-то подобного я ожидал, поэтому не выказал особого волнения, пусть оружие мне всё ещё и не вернули.

— Совершенно с вами согласен, господин Ван. Тоже ненавижу шулеров, — искренне заверил я.

— То есть хотите сказать, что ваш сегодняшний выигрыш — это случайность? Второй день подряд? — хмыкнул китаец, которому на вид было лет пятьдесят.

— А кто говорит о везении? Я умею играть, только и всего.

— Не желаете ли сыграть со мной? Показать, так сказать, свои таланты.

— Я бы сыграл, но на это нет времени. Если я не выйду из дома через пятнадцать минут, то мои матросы разберут его по кирпичику. У каждого из них по паре револьверов, на арендованной повозке установлен пулемёт, а ещё по карманам распиханы пироксилиновые шашки с огнепроводным шнуром. Будет громко, и прольётся много крови. Убьют ли меня, мне плевать, но вам не будет сладко, это точно. После чего русский консул займётся расследованием факта убийства русского офицера триадой.

— Самоуверенное утверждение, — хмыкнул он.

— Вижу, что вам этого не хочется. Мне тоже, — не обращая внимания на его реплику, продолжил я. — Поэтому не буду ходить вокруг да около, и сразу карты на стол. Я в прямом смысле этого слова. Распечатайте, пожалуйста, колоду и поочерёдно показывайте мне их, можно просто мельком, мне достаточно и мгновения.

— Что вы хотите мне продемонстрировать?

— То, что я обладаю хорошей памятью и запоминаю по рубашкам карты с первой раздачи. Ну и плюсом к этому неплохо играю. Полагаете, использование своих талантов можно прировнять к шулерству?

— М-д-а-а. Я много лет занимаюсь этим делом, но мне пока ещё не доводилось встречать такого, как вы, — не сумел сдержать своего удивления китаец.

— Хотите сказать, что верите мне на слово и не станете проверять?

— Стану. Но только для того, чтобы не врать старшему, если тот вдруг спросит меня.

Фокус с картами я провернул без труда. Говорю же, абсолютная память, да ещё и богатая практика, так что никаких трудностей не возникло.

— Я не стану распространяться о ваших талантах, господин Кошелев. Но… — многозначительно осёкся Ван Сяоли.

— Не переживайте, я не собираюсь обирать ваших клиентов. Если только сильно прижмёт, и вы позволите мне это лично.

— Договорились.

Мне вернули пистолет, отсчитали выигрыш, после чего я вышел из славного заведения, где так удачно решил свои финансовые трудности. Парней я нашёл там, где мы и условились, в конце улицы. Ложкин уже готовился выдвигаться на позицию и демонстративно расчехлить пулемёт, а ещё семь бойцов сжимали в карманах бушлатов по револьверу.

Команду на атаку дома я им не давал, они должны были лишь имитировать готовность к решительным действиям. Но что-то мне подсказывало, что на этом не закончилось бы. Молодые же все. Старшему едва двадцать семь исполнилось. Хорошо всё же, что хозяин дома не стал задерживать меня в гостях. Не то мы дерьмо лопатами разгребали бы.

Глава 8

В Артур

Катер мерно покачивался на мелкой волне, плескающейся в борт. Погода солнечная, хоть бери и загорай. Глупость, конечно. На дворе третье февраля, и хотя солнышко пригревает, на самом деле холодно. Если бы дело было на берегу, тогда другое дело, но от воды несёт сыростью и стылостью, так что расслабляться не следует. И всё же матросы расстегнули свои бушлаты.

Я также предпочёл нарушить форму одежды. Шинель пристроил в каюте, и сейчас на мне тужурка, ну или укороченное пальто, которое куда предпочтительней на борту. И она в расстёгнутом виде, да ещё и при отсутствующих поясном ремне и кортике. Имею право, выше меня тут начальства нет.

Вчера вечером, как и планировал, навестил оружейную лавку. Правда, ради этого пришлось пойти на небольшое нарушение. Из гавани мы вышли, едва добравшись до порта. Задерживаться в Чифу у меня больше не было законного права.

Были опасения, что на выходе нас будут подкарауливать японские миноносцы, учитывая наше выступление в Чемульпо. Но, похоже, самураи решили не размениваться на катер и дюжину моряков. Ошибочное решение, о котором им ещё придётся пожалеть. Впрочем, я не в претензии.

Обозначив уход, мы сделали крюк, пристав к берегу в одной