Гвардия «попаданцев» - Александр Конторович

Бесшумно появившаяся камеристка, миновав захваченного творческим поиском маэстро, приблизилась к хозяйке:

– Мадам, прибыла госпожа Богарне…

– Проси! – оживилась Тереза. У госпожи Богарне был зоркий глаз – она могла что-то и предложить. Конкуренции же со стороны своей напарницы по связи с Баррасом госпожа Тальен не боялась – в силу двенадцатилетней разницы в возрасте. И куда большей разницы в общественном положении. Роли в их дуэте давно уже распределились и пересматривать это распределение ни та ни другая не собирались. По крайней мере – пока…

Госпожа Богарне явилась по летней погоде в легкой тунике из тюля с обтягивающим трико бежевого цвета под ним, выгодно оттенявшем смуглый цвет ее кожи, и в простой шляпке с лентами. Подруги нежно расцеловались. После чего госпожа Тальен немедленно пожаловалась:

– Роза! Помоги мне! Мы никак не можем придумать, как убрать мои волосы на этот раз!

Госпожа Богарне приняла живейшее участие в затруднении. Некоторое время все трое обсуждали различные варианты, но так ни к чему и не пришли. Но госпожа Тальен заметила, что гостью что-то как будто бы гнетет. Тогда она прямо спросила об этом.

– Мне нужно с тобой посоветоваться, – отвечала госпожа Богарне. Взглядом давая понять, что в присутствии парикмахера вести разговор было бы нежелательно. – Это недолго.

Поэтому госпожа Тальен поблагодарила куафера за работу, но предложила прерваться на полчаса. Когда же за мастером закрылась дверь, она спросила:

– Что случилось, дорогая? Что-то с детьми? Евгений? Гортензия?

– Нет, с ними все благополучно. У меня другое… Скажи… Что ты думаешь о генерале Бонапарте?

Госпожа Тальен пристально посмотрела на подругу – как умеют смотреть только женщины, оценивающие конкурентку.

– Это тебя Поль просил обратить на него внимание? – спросила она напрямик.

– Разве тебя тоже?..

– Нет, – ответила госпожа Тальен. – Но мы с ним говорили об этом человеке. И он спрашивал меня то же самое. Поль хочет, чтобы ты сблизилась с ним?

– Да, – подтвердила госпожа Богарне. – После того что случилось… Поль хочет, чтобы возле генерала был кто-то, близкий ему…

– Наивный хитрец… – поджав губы, сообщила госпожа Тальен. – Ему следовало подумать об этом раньше… Еще весной. Кстати – я ему это прямо сказала! А он никак не успокоится…

– Я сказала ему то же самое, Тереза, – ответила госпожа Богарне. – Но я подумала… – она замолчала.

– Что? – спросила госпожа Тальен. И, взяв пуховку, принялась сосредоточенно рассматривать в зеркало свое лицо.

– Мне уже тридцать два, – с обезоруживающей откровенностью произнесла госпожа Богарне. – И у меня двое детей и никакой опоры в жизни, кроме нашего общего друга. А то, что случилось, показывает, насколько и эта опора шатка… У тебя, если что случится – есть хотя бы знаменитый муж. И огромный выбор среди поклонников. А у меня? Мне надлежит позаботиться хотя бы о детях…

Госпожа Тальен искоса посмотрела на подругу в зеркало. Не дождавшись продолжения, она закончила за нее сама:

– И ты решила попробовать?… Не ради Поля – ради себя?

– Да. Но… – госпожа Богарне нервно сцепила пальцы и сжала их с силой. Заломив руки. – Ты больше с ним общалась последнее время. Ты знаешь его лучше. Что он за человек?

– Он – это Революция.

Глаза двух женщин встретились в зеркале. Старшей – с недоумением, младшей – выжидательно. Несколько долгих мгновений две подруги депутата Барраса, не мигая, мерились взглядами.

– Ты?.. – удивление Розы было неподдельным. – Ты хочешь…

– Нет, – госпожа Тальен отвернулась. – Не хочу. Уже…

Это признание по силе не уступало признанию госпожой Богарне собственного возраста. В будуаре повисло напряженное молчание. Нарушила его госпожа Богарне.

– Тереза… – виновато начала она. Но госпожа Тальен не дала ей договорить.

– Не извиняйся! – сказала она. – Я уже пережила это. Чего и тебе советую поскорей сделать. А твое намерение лучше вообще немедленно забыть.

– Но почему? – поразилась госпожа Богарне. Ибо такой на редкость холодный тон от подруги она слышала нечасто. – Он что, не интересуется женщинами?

– Интересуется мужчинами, хочешь сказать? – усмехнулась хозяйка будуара. – Не повторяй этих дурацких сплетен. Он просто работает по двадцать часов в сутки – ему вообще ни до чего нет дела!.. Но женщина у него есть… И этой женщины нам с тобой не пересилить, дорогая…

– Кто же эта женщина? – еще более удивилась госпожа Богарне. – Почему ее никто не знает? И неужели она настолько хороша?

– Не знаю, насколько она хороша, – снова легкая кривая усмешка тронула губы госпожи Тальен. – Но очень может статься, что мы обе вскорости будем перед ней склоняться в реверансе… И ты, кстати, ее знаешь…

– Как? Эта девочка?! Да она же совсем еще ребенок!

– Ну, не такой уж ребенок, – усмешка Богоматери Термидора стала откровенно циничной. – Не моложе нас с тобой в наши первые замужества…

– И ты думаешь, что они…

– Нет, там все чисто, – помотала головой Тереза. – У них вообще еще ничего не было…

– Но тогда…

– Даже не думай – говорю тебе! – госпожа Тальен обернулась от зеркала и взглянула на подругу серьезная как никогда. – Я тоже имела самонадеянную глупость спросить у него – зачем ему эта девчонка… Я увидела, какие у него стали глаза в этот момент!.. Роза: он не задумываясь убьет любого – или любую! – кто попытается только встрять между им и ей!..

Да… Сказал написать – они и написали… Блин…

Чтоб такое родить – года с прошедшего Термидора ждать не надо было. И в самом деле – чем они там занимались, в своей комиссии?

Новый вариант конституции представляет из себя наполовину конституцию 91-го года. Местами – передранную чуть не дословно. Только слово «король» заменили на «директорию». Ну и по мелочи кое-что… С учетом накопившихся изменений. А так – один в один.

Хотя, вообще-то, понять можно: в девяносто первом текст писали люди с куда большим государственным опытом, чем нынешние народные избранники. Выжившие в процессе схватки пауков в банке. Потому все же какая-то организация в этом (в обоих – и в старом и в новом) проектах просматривается. Что уже немалый плюс в сравнении с конституцией якобинцев. Которую, конечно, можно назвать самой демократической, но я бы ее обозвал поэмой «Анархия – мать порядка!» А здесь – хоть и плагиат у поверженных врагов – зато явный прогресс налицо.

Да и своего смогли добавить, если честно признать. Например, Декларация Прав Человека и Гражданина превратилась в этом варианте в Декларацию Прав и Обязанностей… Это ж надо, а!? По-моему, именно отсюда и берет название такая формулировка для всех будущих подобных документов – писал когда-то уставы общественных организаций, хорошо этот момент помню… Может, мне стоило самому за Конституцию взяться? Но это бы уж черт знает что было бы – напиши я им структуру, привычную в двадцать первом веке!.. За гения, может, и не признают, а вот в правительство попаду точно. А оно мне надо?

Да и толку-то от моих знаний… Общественная организация – не государство. Там много чего не достает, чего даже в этом проекте прописано (а прописано тут явно недостаточно – это даже мне понятно!). И что прикажете – еще и этим всем заниматься? Тем более что не нужна эта конституция по большому счету никому сейчас – когда война в самом разгаре.

Но с другой стороны – так дальше тоже продолжаться не может. Конвент – не власть. Конвент – законодательный орган. И управлять страной на постоянной основе он не может – науправлялись уже так, что народ кипятком писает. А здесь – хоть какая-то структура определена. И даже с разделением властей на законодательную и исполнительную (контрольную бы еще внятно прописали – цены б им не было, ну да за неимением гербовой…). Ну и суд отдельно… (впрочем, это и раньше было).

Имущественный ценз, правда… Но это напрямую сперто с «конституции-девяносто один» и, в принципе, не так уж плохо. Нашиша нам сейчас надо, чтоб Конвент превратился в новгородское вече, где будет орать толпа полуграмотных люмпенов – а если устроить всеобщие выборы, то так и получится. Так что пусть будет имущественный ценз – кинем кость богатеньким буратинам. Но и всеобщее избирательное тоже введем! Устроим буржуям противовес. Сделаем так, чтоб претендовать на депутатские должности могли только владельцы собственности, а вот выбирать их будут всеобщим голосованием. А не как тут предложено – ступенчатой системой выборщиков. Чтоб боролись за голоса… Да и нет такого уж жесткого барьера по величине собственности. В провинции уровень вполне себе низкий – если кто желает из того же Парижа попасть в депутаты, пусть едет в деревню и оттуда стартует. Не за год и не за пару лет – но вполне возможно будет сделать политическую карьеру.

А остальное, пожалуй, оставим, как предложено. Разве что Декларацию Прав и Обязанностей вернем к редакции девяносто третьего. Со статьей номер тридцать пять: «Когда правительство нарушает права народа, восстание для народа и для каждой его части есть его священнейшее право и неотложнейшая обязанность». Чтоб помнили, что не все коту масленица…