Его сладкая одержимость - Жанна Дэль

такие острые ударяющие слова, каким бы мерзавцем он не был. Девушка корила себя за это, хотелось настучать самой себе по губам.

После того, как она уложила малышку, около одиннадцати часов вечера спускалась в свою спальню и встретила в тёмном коридоре каких-то подозрительных мужчин. Они направились прямо в кабинет Чернышевского. По-хорошему ей бы поскорее скрыться в своей комнате и не показываться никому на глаза, но она почему-то решила чисто невзначай пройти мимо.

Приближаясь к кабинету, голоса стали доноситься отчётливее.

— Чего ты добиваешься? Ты понимаешь во что ты влип? — доносился незнакомый гнусавый голом.

— В следующий раз тебя и прикончить могут! — просипел другой человек.

— Я разберусь! — уверенные властные нотки, которые Лина угадает из тысячи, принадлежали Роману.

— Из-за какой-то девки ты подписал себе смертный приговор.

— Я же сказал, что сам всё решу! — громкий удар кулаком по столу заставил Лину подпрыгнуть и сбежать быстро вниз. Девушка с ужасом заметила, что в её сердце прокралось какое-то сожаление и беспокойство. Откуда было взяться этим чувствам она не понимала. Сердце бешено участило свой ритм, а в горле пересохло, что аж язык к нёбу прилипал. Лина заварила любимый Светланин чай с мятой и липой. Девушка обхватила кружку с горячим напитокков и почти залпом выпила его, слабо ощущая обжигающую теплоту внутри. У Романа были какие-то проблемы и это очень пугало. А то, что в этом была замешана ещё и какая-то женщина, каким-то уколом ревности пробралось под кожу.

Чернышевский рисковал собой ради какой-то пассии, значит она многое для него значила. Вероятно, это была Анфиса, ведь она так много знала о нём, и он так отрыто говорил при ней о дочери, их явно связывают какие-то не совсем дружеские отношения. Лина мотнула головой, желая избавиться от мыслей о Романе.

Девушка медленно поднималась по лестнице и столкнулась на втором этаже с Чернышевским. Он был очень потрёпан. Верхняя губа была рассечена, также как и правая бровь, на щеках были ссадины, а белая рубашка превратилась в некое подобие порванной тряпки. Мужчина окинул Лину каким-то глубоким, пронзительным взглядом и отправился в свою спальню.

— Что с вами… — Лина вздрогнула, когда он обернулся и печально улыбнулся. — Вам бы раны обработать.

Роман скрылся в своей комнате, оставляя дверь приоткрытой и давая Лине шанс, сделать выбор самой. Девушка, поколебавшись пару секунд, всё же пошла за ним следом. Уже зная, где находятся лекарства в его спальне, она нерешительно потянулась за ними под его изучающим взглядом. Лина достала все необходимые препараты, и смочив ватный тампон в перекиси водорода, подошла к мужчине, сидевшему на постели.

Девушка приблизилась к Роману и аккуратно стала обрабатывать раны, сердце бешено стучало, а пальцы слегка подрагивали. Темно-синие глаза внимательно следили за каждым её действием, за малейшей эмоцией. Она ощущала, как от такой близости ужасно смутилась, щёки горели, а дыхание слегка сбилось. Лина коснулась разбитой губы и услышала тихий рык, она тут же стала дуть на рану, чтобы уменьшить болевые ощущения.

— Кто же вас так, — искренне проговорила Лина, доставая пластырь и приклеивая к обработанным участкам его кожи. Мужчина смотрел с какой-то странной загадочностью, словно о чём-то размышлял. Когда девушка коснулась его губ пальцами, Роман немного дернулся, и заглянув в серые омуты, которые с тревогой и заботой следили за ним. Лина, которая так бойко и решительно заявляла, что ненавидит его, сейчас помогает и лечит.

Она понимала, что какие-то плохие люди за что-то мстили Роману, и это добавляло ещё больше беспокойства. Ангелина перешла к сбитым костяшкам мужчины. Она взяла его правую руку и почувствовала, как он потянул её на себя, заставляя быть ближе. Чернышевский поднял свои глаза и тихо прошептал:

— Не боишься меня? — многозначительный вопрос мужчины нарушил тишину.

— Сейчас нет, — не скрывая правду ответила Лина.

— Почему?

— Потому что сейчас вы настоящий, — краснея ответила девушка, стараясь сконцентрироваться на своём занятии.

— Почему ты мне помогаешь? Сама говорила, что ненавидишь, — горькая усмешка появилась на серьёзном лице.

— Наверное, я слишком мягкосердечна, не могу не помочь, — проговорила Лина, отводя свой взгляд и рассматривая серые стены.

Роман резко встал, чем спугнул девушку. Она отошла на пару шагов от него, ставя лекарства на тумбочку рядом с кроватью. В одну секунду Чернышевский притянул Лину ближе к себе и, устроив свои руки на её талии, прижался к девушке, положив свою голову ей на плечо и горячо дыша в шею. У Лины побежали крупные мурашки, показывая, насколько сейчас стала чувствительна кожа. Роман просто стоял и обнимал её, не говоря ничего. Ему нужна была эта тишина.

— Я устал… — очень тихий шёпот, который прокрался в сознание Лины, вызывая в ней трепетные заботливые чувства к этому мужчине. Она, руководствуясь своим сердцем, боязливо обняла его в ответ, вдыхая полной грудью запах ментола, который уже становился её наваждением. Девушка погладила спину могучего мужчины и почувствовала, будто на неё саму тоже свалился тяжелый груз чего-то. Близость Романа будоражила, проникая в самую глубь её души. Хотелось вот так стоять и стоять. Сейчас она чувствовала, что он просто человек, которому бывает тяжело. Ей было ужасно стыдно за те слова, хотелось забрать их назад. Его жизнь очень сложная и нельзя осуждать его, не зная всей сути, которую он не открывает ни для кого.

— Лина, я не хочу, чтобы ты общалась со Степаном, — тихо говорил Чернышевский, едва касаясь губами мочки её ушка. — Пообещай, что больше не будешь с ним ходить никуда.

Просьба, пробравшая до костей, так искренне и мягко, Роман говорил впервые. Сейчас Лина начала осознавать, что в какой-то момент начала в него влюбляться, иначе никак не объяснить то, что несмотря на всю его деятельность, ему хотелось верить, и было какое-то странное желание ему угодить и понравиться. Лина слабо кивнула, почувствовав, как мужская ладонь стала гладить её по голове, медленно и нежно, что было не свойственно Роману. Лина замерла, чтобы не нарушить этот момент.

Глава 14

Роман стоял неподвижно, Лина ощущала лишь его тихое сопение в районе шеи. Мужчина был сейчас так близко, что казалось вокруг больше ничего не существует. Такая интимная и близкая душевная связь, которая впервые возникла между этими двумя.

— Лина, я уезжаю, — прервал тишину Роман, крепче сжимая тонкую талию девушки.

— На долго? — чуть охрипшим голосом спросила Лина, боясь посмотреть в глаза мужчины, который тяжело вздохнул.

— На три дня.

— Это что-то опасное? — спросила быстрее, чем успела подумать девушка, мысленно ругая себя за несдержанность.

— Относительно, — уклончиво