Небо любви - Людмила Маркова

— Он мне, как сын, — говорила мать Олега, с нежностью глядя на портрет Сергея Бодрова. А после ужасной трагедии в Кармадонском ущелье, не оставившей ни надежды на то, что съемочная группа Бодрова будет найдена, ни полной уверенности в том, что люди погибли, Олег замечал, как часто мать со скорбным выражением лица смотрела на портрет Сергея, меняя в вазе цветы.

— Сынок, как ты думаешь, а его могли забрать инопланетяне? — задавала мама вопрос не столько странный, сколько детский.

— Вполне, — успокаивал ее сын.

— Нет. Я серьезно.

— И я серьезно.

— Он не мог погибнуть, — горячо убеждала мама, — он мог уйти в другой, особенный мир, где все устроено совсем не так, как на Земле, где все лучше, чище, справедливее. Чем дальше от Земли, тем она голубее.

Олег согласно кивал. Ему и самому не хотелось верить, что всеми любимый «брат» исчез из этого мира навсегда.

Когда на горизонте появился Волжин, все такой же сильный и энергичный, почти не постаревший, если не замечать седины в густых, коротких волосах, Олег сразу понял, кто отец Ильи. На его взгляд, этот крепко сложенный смуглый мужчина с проницательным взглядом темных глаз привлекал внимание всех женщин без исключения, всех, кроме его матери. Одетая в легкое белое платье и похожая на греческую богиню, она держалась с дядей Стасом очень независимо, чуть напряженно, и Олег в сотый раз подумал о ней с восхищением. Но как только Волжин, с видом охотящегося на лань человека, пригласил ее на танец и буквально впился в нее взглядом, она вспыхнула и затрепетала. Да, да, затрепетала, Олегу стало ясно это с первых же минут. О, как ему хотелось, чтобы этот сильный мужчина лежал у маминых ног. И о, чудо! Его желания свершились в тот же вечер. Никогда еще он не видел маму такой счастливой, юной, щедро дарящей окружающим радостную улыбку.

И все было так хорошо до тех пор, пока маму прямо в свадебном платье не увезли в больницу, а забинтованный в гипс Илья не стал называть дядю Стаса папой.

А потом приехали новоявленные дедушка с бабушкой, которые не могли насмотреться, не могли нарадоваться на Илью, тиская мальчика, как маленького.

— Мальчик наш родной, счастье ты наше, — то и дело со слезами на глазах шептала бабушка Ильи.

В такие моменты Олег думал о том, что его бабушка Вероника по отцовской линии никогда не говорила ему подобных слов и очень редко звонила, чтобы хотя бы поздравить его с очередным днем рождения. Не оставалось никаких сомнений в том, что бабушка не любила его мать, а родители Волжина восприняли маму, как родную, и называли ее деточкой, совсем, как сам дядя Стас.

У Олега неприятно заныло под лопаткой, когда, вдобавок ко всему, еще приехала тридцатилетняя дочь Волжина, Олеся, и визжала от радости, прижимая к себе сводного братца, а его, Олега, лишь потрепала по голове, небрежно бросив: «Привет, братишка». Больше всего возмутило Олега, что маму эта приезжая выскочка называла просто Юлей, как ровню. Ему и в голову не приходило, что Олеся по возрасту больше походила на мамину подругу, чем на ее падчерицу.

Все эти излияния в любви, восторги и сочувствия, обращенные ко всем, кроме него, не столь затронули бы Олега, если бы не предательство любимой бабушки Лены. Она бросила Олега на попечительство Сонечки, а сама только и справлялась о дочери, Илье и о будущем зяте. Обсуждая этот вопрос с Кристи, с которой когда-то учился в одном классе и с тех пор полюбивший ее всем своим существом, Олег жаловался ей на свое одиночество.

— В общем, жесть, — со злостью подвел итог всему произошедшему Олег.

— Ты, не прав, Олег, — говорила рассудительная Кристи, собирающаяся стать философом. — Выбрось свои эгоистичные мысли из головы. Мама твоя совсем молодая, и когда ей наконец-то улыбнулось счастье — ты почувствовал огорчение и обиду. А что касается брата, то тебя же окружали любовью с самого детства, а Илья с младенчества жил среди чужих людей.

— Чужих? — возмутился Олег. — Да Анастасия Семеновна роднее родных! Она нам бабушка, так же, как и Соня нам тетя.

— Вот видишь, значит, и Волжин сможет стать для тебя отцом. Просто сейчас его внимание нужнее тем, кто пострадал. Ты же не хотел бы сейчас, как Илья, ходить с загипсованной рукой или хуже того, как мама, лежать в больнице.

— Не хотел, — согласился Олег, и написанное на его лице недовольство сменилось выражением растерянности. — Но ты бы видела, как этот Илья сияет, невзирая на сломанную руку. Он ни о ком сейчас не думает, кроме себя.

— А ты? Сам ты о ком-нибудь думаешь?

— Что ты имеешь в виду? — удивленно вскинул соболиные брови Олег.

— Ты совсем забыл про меня, — осторожно сменила тему Кристи.

— Прости, я просто дурак, — сказал Олег и притянул к себе Кристи. — Поедем купаться! Сегодня так жарко. Я машину возьму у матери, ей она все равно сейчас без надобности.

— Олежек, техпаспорт на машину не записан на твое имя.

— Ну и что! Самое главное, я вожу, как заправский гонщик. Меня дядя Сережа учил экстремальному вождению.

— Надеюсь, нам не придется пользоваться твоим умением экстремального вождения. Иначе я поеду на автобусе.

— Никуда ты без меня не поедешь, — твердо сказал Олег. — Быстро собирайся, а я через полчасика за тобой заеду.

— Хорошо, я мигом.

Олег с наслаждением сбросил с себя одежду, вдыхая влажный речной воздух, немного потянулся, играя своим молодым спортивным телом, и с разбегу бросился в воду.

— Плыви ко мне, Кристи! — закричал он.

Кристина аккуратно сложила одежду и незаметно оглядела себя. Она не без самодовольства подумала, что природа наградила ее безупречной фигурой, пышными волосами и гибким умом. В ее интеллигентной семье, где из поколения в поколение тщательно избегали пробела по части тонкости воспитания, главным сокровищем считались душевные качества и умственные способности. И все же тщеславие Кристи было удовлетворено, когда из всех девчонок, с которыми дружил Олег, он остановил свой взгляд на ней, видимо признавая ее самой интересной в общении и самой привлекательной внешне. Она вспыхивала от удовольствия, вспоминая, как немногословный Олег произнес с явным восхищением:

— Какие синие у тебя глаза! Не голубые, а синие. Я думал, таких не бывает.

Услышать подобные слова от невозмутимого и гордого Олега Коврова, спортивно сложенного красавца с копной густых волос, унаследованных им от матери, не доводилось до сих пор никому из девчонок. И эта вроде бы невзначай брошенная им фраза внесла смятение в ее мысли, она не успела опомниться, как влюбилась. Красноречивые поклонники Кристины, пытавшиеся удержать ее возле себя, используя самые изысканные методы, потерпели полное фиаско. Они казались ей маменькиными сынками, слабыми, зависимыми от родителей и не умеющими ничего, кроме как гладко излагать свою мысль. В речи же Олега, если речь шла не о технике и математике, Кристина порою замечала косноязычие, которому она просто умилялась. Сама Кристи обладала исключительной грамотностью и рассуждала, как истинный философ. В библиотеке ее папы, профессора и почетного академика, Ивана Михайловича, насчитывалось огромное количество книг, являющихся главным сокровищем в этой небогатой семье.