Неудачница (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша"

— Эй, Серый, налей чего, — подаёт голос один из «панк-тусовки» (как я их про себя назвала) похлопав по барной стойке.

Я смотрю на этого индивида с оранжевым ирокезом и про себя отмечаю, что так уже лет пятнадцать никто свои волосы не укладывает… Правда, парню с ирокезом явно наплевать на мнение окружающих, — ровно, как и мне.

Бармен кивает ирокезнику на меня, языком жестов объясняя, что он — второй на очереди; тогда обладатель "Самой Худшей Причёски 2016 года" поворачивается ко мне.

— А это у нас что здесь за принцесса? — хмыкает он, оглядывая меня с ног до головы.

С пару секунд размышляю, является ли это обращение поводом к ответу. За меня решает бармен:

— Угомонись, Чиверс, она не твоего поля ягода, — парень подмигивает мне, и в этом его жесте я снова чувствую снисхождение и желание помочь.

Вот только второй выпитый шот, опрокинутый за секунду до ответа, не даёт мне смолчать:

— Чиверс? — я даже брови подняла в изумлении.

У парня на лице происходит какая-то метаморфоза: он явно не хочет объяснять мне выбор своего прозвища. И явно недоволен тем, что я не разгадала тайну его клички.

— Налей мне «Егеря», — уже не так дружелюбно говорит бармену и разворачивается ко мне всем телом, — Ну, а ты кто будешь? Как тебя звать, прЫнцесса?

Я фыркнула. Как не спортивно — игнорировать вопросы дамы.

— Зови меня Лаки, — глянув на него с тяжелой (я бы сказала — пудовой) иронией в глазах, сказала я.

— Лаки — это от слова «удача»? — блеснул английским бармен.

— От него самого, — кивнула ему и потрясла пустой рюмкой, намекая на продолжение, — Только давай на этот раз чего покрепче.

На лице парня растянулась очень странная улыбка (никак, травить собрался), и он тут же развернулся ко мне спиной, набирая бутылки со стеллажа. А носитель ирокеза чуть придвинулся ко мне, продолжая в наглую рассматривать самым оценивающим взглядом. Свой шот он влил в горло так быстро, что я диву далась — прям профессионал.

— Сегодня я буду петь для тебя, принцесса Лаки, — словно угрожая мне, произнёс он; а я не смогла сдержаться и хмыкнула.

Хорошо хоть истерический смех сдержать успела — уж слишком серьёзно ирокезник смотрел в глаза.

— Не веришь? — на лице панка появилось какое-то озлобленное выражение.

Он что, серьёзно?..

— Или брезгуешь?.. — уже не на шутку «разошёлся» тот, кого назвали Чиверсом.

— Ты что, серьёзно сегодня здесь петь будешь? — я всё-таки не сдержалась и хохотнула: представить, как этот ирокезник будет смотреться со сцены…

Чёрт!..

…перевожу взгляд на их «банду» и осекаюсь: представить, как они будут смотреться со сцены, оказалось слишком просто!..

— Я бы не назвал эти звуки пением, — негромкий, с хрипотцой голос заставил меня обернуться.

В углу стойки, у самой стены, сидел мужчина — да, по сравнению с барменом и группой панков, этот индивид обладал развитой мускулатурой и бросающейся в глаза, агрессивной мужской энергетикой. Даже странно, что я не замечала его всё это время! Его виски были выбриты, а удлинённые темные волосы убраны в короткий хвост на затылке; щетина на щеках скорей напоминала бороду, но почему-то я была уверена: этот человек не отращивает её специально, (как все представители сильного пола в последние несколько лет) — он просто не бреется. По какой-то причине. Глаза индивида были настолько тёмными, что я тут же приписала ему восточную кровь, несмотря на то, что внешность у него была европейская; широкие скулы, чувственные губы, широко посаженные, но при этом глубокие глаза в обрамлении тёмных ресниц, выразительные брови с небольшим шрамом над правым глазом, который зрительно делал одну бровь чуть выше. Даже через свободную одежду (черную толстовку, то ли расстёгнутую, то ли просто не имеющую ни молнии, ни пуговиц, такую же черную футболку и тёмные джинсы) отлично просматривалось прокаченное тело, но даже без этого от мужчины разило такой мужской силой, что обозленный панк с оранжевым ирокезом теперь казался мне хилым задохликом.

— Бес, — недовольно протянул в момент «остывший» Чиверс, затем посмотрел на меня и скривил губы в улыбке, — Следи за мной на сцене, принцесса, — и он кивнул своей команде, чтоб шли за ним.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я не очень поняла, что сейчас произошло, потому с вопросом в глазах посмотрела на бармена, но тот, словно по мановению волшебной палочки, исчез в неизвестном направлении, оставив мой коктейль на барной стойке. Должно быть — скрылся в подсобке. Но с чего бы такой внезапный побег?

Перевожу взгляд на мужчину в углу.

— Бес… Что это за светское ругательство? — пытаюсь улыбнуться, но получается плохо.

Чувствую, что атмосфера почему-то накалилась.

— А ты здесь впервые, — глядя четко перед собой и не оборачиваясь ко мне, негромко произнёс мужчина и отпил из своего стакана.

Кажется, у него там был чистый виски. По крайней, мере льда я не заметила.

— Нетрудно догадаться, верно? — усмехнулась я.

— Да уж.

А этот индивид немногословен. Пожимаю плечами и разворачиваюсь на высоком табурете к сцене: а на той уже как раз располагается группа Чиверса. Как я догадалась, что это его группа? Так он сразу же подошёл к микрофону и выразительно так посмотрел на меня. Не удерживаюсь и усмехаюсь.

Правда, забавно получилось.

— Не дразни его, — всё в той же негромкой манере говорит мужчина… хотя… какой он мужчина? Ему лет двадцать девять на вид… Вот только парнем его назвать — язык не поворачивался.

Я решила оставить его слова без внимания, потому как никого дразнить итак не собиралась. Мне проблемы не нужны. А вот послушать панка желание было, потому я присосалась к своему треш-коктейлю, оказавшемуся таким крепким, что пить его можно было только маленькими глотками, и все своё внимание направила на сцену.

Чиверс… запел.

У меня даже рот раскрылся. Что ж, хмурый носитель мощного тестостерона оказался прав: пением эти звуки назвать было сложно. Гроулинг! Причем под такое сопровождение электрогитары и барабанов, что ничего из слов, кроме самого рычания, разобрать было нельзя.

Если Чиверс посвятил ЭТО мне, было бы неплохо разобраться в содержании композиции… но от одной только этой мысли меня начало так распирать от смеха, что в итоге я не выдержала и от души расхохоталась. Все мною недовольны! Шеф — штрафует, Чиверс — рычит! Не жизнь, а сказка! Кажется, моя неадекватная реакция произвела впечатление — по крайней мере хмурый «брутал», наконец, соизволил повернуться ко мне, и наградил странным взглядом. Я жестом показала, что всё в порядке, и я не сбегала из психбольницы, гонимая жаждой послушать металкор. Затем вновь развернулась к сцене, чувствуя на себе тяжелый взгляд, и продолжила внимать. Если дать волю фантазии, то всей этой жести, что лилась из усиленных колонок по периметру всего зала, можно приписать разные смыслы: к примеру сейчас, когда глотка Чиверса издаёт какие-то запредельные звуки, от диких низов переходя к едва ли не поросячьему визгу, он, должно быть, глаголет о чистой неземной любви, что поразила его прямо в душу и вынудила взять микрофон в руки и зарычать, что есть мочи… А сейчас, когда солист с оранжевым ирокезом замолчал, явно давая отдых своим связкам, а соло гитара взяла на себя всё внимание, композиция транслирует невозможность для героя и его любимой быть вместе на том пределе эмоций, что предлагает герой…

Фантазируя за всех, кто находился на сцене, я не заметила, как начала покачивать головой в такт разрывающей барабанные перепонки, музыке, и — уж совсем не заметно для себя — осушила весь бокал. Когда Чиверс и его группа перешли к третьей композиции, я уже не сомневалась, кто здесь король металкора: толпа парней и таких же безбашенных девчонок устроили слэм в центре зала, толкаясь и налетая друг на друга, само помещение клуба уже было полно под завязку, а выражение лица Чиверса светилось превосходством.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Да, парень, ты хорош! Даже мне захотелось встать со своего места и пойти потолкаться вместе со всеми, но по какой-то причине я не вставала… должно быть, присутствие рядом того хмурого брутала сказывалось: отчего-то я чувствовала, что ему бы это не понравилось.