Диана и Чарльз. Одинокая принцесса любит принца… - Софья Бенуа

– Вы были женаты, Джеймс?

– Нет, холост.

– В тот момент, когда между вами возникла эта искра, как это было – у нее сначала, или вы это почувствовали первым?

– Думаю, это было общее ощущение.

– Не говорили себе: эй, это же принцесса. Она замужем за будущим королем. У меня будут большие неприятности. Ведь в былые времена в Англии за такое казнили…

– Конечно, думал. Но эти сомнения тут же вытеснялись мыслями: она одинокая женщина, которую не любит муж. Она нуждается в общении, в дружбе, в любви. Правильно это или нет, но я нахожусь здесь, чтобы дать ей все это.

– Вы любили ее?

– Да, очень.

– Если бы она ушла от Чарльза, вы бы женились на ней? Эта была такая любовь? Такой глубины?

– Это было глубокое и осознанное чувство, значимое для меня. Потом так много всего произошло. Но, полагаю, на некоторых этапах развития наших отношений я не исключал возможность нашего с ней брака.

– Сколько продолжался ваш роман?

– Пять лет.

– Что стало причиной конца?

– Думаю, интерес массмедиа и те трудности, с которыми его продолжение было связано.

– Вас раскрыли?

– В конце концов, нас раскрыли.

– Она тогда еще была замужем, или уже развелась?

– Еще была замужем, когда все выплыло наружу.

– Что вы больше всего в ней любили?

– Она была красива, очаровательна, с чувством юмора, очень добра, честна.

– И очень чувственна, сексуальна?

– Я не собираюсь углубляться в такие подробности. И все же, она была полна любви.

Ларри Кинг берет интервью у Джеймса Хьюита

После выхода в свет книги Д. Хьюита «Любовь и война» отдуваться за роман пришлось уже принцессе Диане, которая чувствовала себя преданной. Чтобы попытаться сгладить ситуацию, Диана появилась в студии Би-би-си, чтобы в телепрограмме «Панорама» сказать следующее:

– Хьюит звонил мне в течение 10 дней до того, как книга должна была появиться в продаже. Издатели тоже заверяли меня, что нет причин для беспокойства. И я, глупая, поверила ему. А когда книга вышла, первое, что я сделала, спустилась к детям. Уильям открыл коробку шоколадных конфет и протянул мне. Он сказал: «Мама, угощайся, тебе должно быть сейчас больно». Его детская забота и понимание заставили меня снова улыбнуться… Я любила Джеймса. Я изменила мужу. Но я обожала Джеймса. Была в него влюблена. И меня предали…

Можно, конечно, укорять Диану за то, что она не противилась соблазну, но ведь ее измена была местью или всего лишь защитной реакцией на нелюбовь и холодность мужа, проводившего все свободное время в объятиях любовницы.

Чарльз постоянно поддерживал отношения с Камиллой и старался проводить с ней все воскресные ночи. Он по-прежнему появлялся с Дианой вместе на публике, но в частной жизни их брак был лишь видимостью. А поздней весной 1989 года принц уехал в Турцию, прихватив с собой Камиллу и ее мужа.

Глава 16. Благотворительность и оккультизм. Как Диана боролась со СПИДом

Среди членов королевской семьи не было никого, кому бы принцесса Уэльская могла довериться, на кого опереться и кто бы понял и искренне принял к сердцу ее переживания. К счастью, перед измотанной личными проблемами женщиной замаячили новые перспективы, давшие Диане возможность применить свои скромные познания, внутренние силы и темперамент.

Однажды вечером леди Диана вернулась с лекции, посвященной СПИДу, и принялась обсуждать эту проблему с прислугой.

– Интересно, что будет твориться во дворце, если кто-нибудь окажется инфицирован. Насколько я знаю, если один заболеет, то все остальные начнут умирать, как мухи. Какой ужас!

Тогда, в 80-е годы ХХ века об этой болезни знали еще предельно мало, и перспектива столкнуться с болезнью приводила людей в ужас. Считалось, что болезнь поражает только сексуально распутных; ей даже дали соответствующее название – «чума геев». А тут еще оказалось, что среди ВИЧ-инфицированных много друзей принцессы из мира шоу-бизнеса, моды и искусства. Первым другом Дианы, скончавшимся от СПИДа, стал искусствовед Адриан Уорд-Джексон.

Весной 1987 года в Миддлсексской больнице состоялось открытие первого в Великобритании отделения для больных СПИДом. Букингемский дворец получил официальное письмо с предложением пригласить кого-нибудь из членов королевской семьи выступить на церемонии открытия. Диана, узнав о приглашении и отказе Чарльза иметь дело с «голубыми», решила выступить в защиту больных. Как потом писала пресса, все были восхищены мужеством принцессы, которая без тени сомнения сняла перчатки, чтобы пожать руки двенадцати пациентам отделения, даже нахождение рядом с которыми для большинства было запредельны поступком.

Фотограф Артур Эдвардс, видевший этот момент своими глазами, сказал:

– На следующий день газеты вышли с сенсационными снимками принцессы Уэльской. Весь мир увидел, как она разговаривает с больными, шутит, старается облегчить их состояние. Это была ее магия, ее очарование. Люди смотрели на фотографии и понимали, что мы совершенно неправильно воспринимаем ВИЧ. Диана смогла пойти против «старой гвардии» Букингемского дворца и одна, своими руками, снять бесчестье и позор с больных СПИДом.

В феврале 1989 года принцесса Уэльская посетила Медицинский центр в Гарлеме, Нью-Йорк. На этот раз женщина взяла на руки ВИЧ-инфицированного ребенка.

Впоследствии многие специалисты отмечали благотворное влияние принцессы в деле по борьбе с чумой ХХ века.

Иногда Диана посещала своих друзей, попавших в больницу, и чтобы скрыть посещение, переодевалась – да так, что принцессу никто не узнавал.

Обратившись к мнению писателя Д. Медведева, мы узнаем, что «Активная деятельность Дианы в борьбе со СПИДом оказывала огромное воздействие и на саму принцессу. Сострадая людям, которые в этом нуждались, она научилась преодолевать собственные страдания. Стараясь помочь чужой боли, принцесса чувствовала, как ее собственная отходит на второй план, вытесненная более сильными и благородными эмоциями. Очевидцы никак не могли понять этого, но после общения с умирающими и тяжелобольными людьми – жизненный опыт, после которого обычно испытывают угнетенное состояние и упадок сил, – принцесса, наоборот, оживлялась. Диана сама однажды призналась после посещения хосписа, что до того, как войти в помещение, “чувствовала себя отвратительно”, а после – “Я ухожу и ощущаю себя на вершине”. Это удивительно, но между Дианой и теми людьми, которым она сопереживала, устанавливался уникальный в своем роде энергетический контакт. От общения Дианы с больными лучше становилось всем – и больным, и самой принцессе. Не зря в конце своей жизни она была уверена в том, что обладает целительной силой».