Сказания и легенды - Автор Неизвестен

— Приказывай, даю слово исполнить все, что попросишь.

— Отдай свою красавицу дочь за Ушкури. Сыграем свадьбу теперь же, погуляю на свадьбе и затем попрощаюсь с вами.

Царь согласился. Начался свадебный пир.

После праздничного пира Тариэл взял с собой Ушкури с его красавицей женой и направился к царю Каихосро. Видят, постарел царь от горя, сын умер, моурави пропал. Очень одряхлел сам, и даже все царство велел выкрасить в черный цвет в знак безысходного горя.

Увидев прибывших гостей, царь возрадовался. Немедленно приказал все перекрасить в белый цвет. Трон передал Тариэлу. Справили пышную свадьбу, соединили Мелтон-Дареджан с Тариэлом. Все царство ликовало, видя их счастье.

Турнир в честь Руставели

(Популярное грузинское сказание о царице Тамар и Руставели относится к XII–XIII вв. Перевод этого сказания, сделанный поэтом К. Д. Бальмонтом, был опубликован в различных изданиях поэмы, а впервые в книге Шота Руставели «Носящий барсовую шкуру», перевод К. Бальмонта (М., 1917 г.))

В царствование Тамар по случаю окончания Руставели дивной поэмы «Витязь в тигровой шкуре» был устроен на нынешнем Дидубийском поле турнир, на который собрались лучшие витязи Грузии, храбрейшие воины, наездники, музыканты, поэты.

Царица, окруженная блестящей свитой кавалеров и дам, сидела на возвышенном месте под богатым, вышитым золотыми звездами балдахином. Начались состязания в верховой езде, метании копий, в борьбе, в игре на разных инструментах. Руставели был героем дня, — не только потому, что турнир был устроен в честь его поэмы, но и потому, что он отличился в джигитовке, как лучший наездник, и в игре на тари, которой поразил всех, в особенности царицу и придворных дам.

Когда были розданы победителям назначенные награды, состоявшие из кинжалов и шашек в дорогих оправах, бархатных одежд и тому подобного, царица Тамар приказала вестникам объявить во всеуслышание, что последнюю, самую дорогую награду — золотой венец — получит тот, кто стрелой пронижет яблоко, которое она будет держать в своей собственной руке. Когда вестники объявили об этом, то в народе поднялся ропот, что царица не должна подвергать себя опасности, что неверно пущенная стрела может ранить или даже убить ее, и тогда народ будет повергнут в неописуемое горе. Женщины, однако, были другого мнения. Их разжигало любопытство, чем может окончиться предложенное царицей состязание, и потому они, со своей стороны, говорили: «Никто не смеет перечить царице: если она желает устроить это состязание, то на это ее непреклонная воля». Лучшие стрелки из лука, Ростом, Донике, Зураб, Амириндо, по совещании между собой, подошли к царице и, пав перед ней на колени, просили ее отменить это состязание, а если оно не будет отменено, то они заранее просят простить их за отказ участвовать в нем: «Рука никого из нас не дрогнет, если повелишь, государыня, кому-нибудь из нас лишить себя жизни; но кровь твоя, если она нечаянно будет пролита, падет проклятием на нас и на голову детей наших. Потому, государыня, умоляем тебя, — избавь и себя и нас от страшной опасности, от ужасного дерзания». Тамар, улыбаясь, отвечала: «Тут нет никакого дерзания, никакой опасности. При умении и желании задачу легко выполнить». Витязи по-прежнему молили ее отменить это состязание. Тогда выступил вперед Руставели и сказал:

«Возьми, государыня, в руку твою яблоко: я решаюсь пронзить его моей стрелой».

Все удивлялись смелости Руставели, и витязи просили его не делать опасного опыта. Руставели, не слушая их, глядел на царицу и на яблоко, которое царица, взяв указательным и большим пальцем, своей руки, подняла над своей головой. Неужели этот безумец, Руставели, будет стрелять в это яблоко? Ведь если он и попадет в яблоко, то стрела, пролетев дальше, может убить какую-нибудь даму из сидящих позади царицы. Но, неожиданно для всех, Руставели, взяв в руки стрелу и подойдя к царице, левой рукой придержал яблоко, а правой воткнул в него стрелу и пронзил его насквозь. Царица выпустила яблоко из рук, и Руставели высоко поднял его на стреле своей. Все тогда поняли, что царицей задана была загадка, которую Руставели умно и быстро разгадал.

— Победа Руставели, — вскричала царица, — он заслужил золотой венец. Я же говорила вам, мои добрые витязи, что в этом состязании нет ничего опасного. Вы упустили из виду, что я предлагала пронзить яблоко, а расстояние, с которого следовало это сделать, я не назначала. — Тут царица собственноручно надела на голову Руставели золотой венец и дозволила ему поцеловать свою руку{43}. Начались неописуемые в честь Руставели ликования. Весь народ пел ему прославления. Зурна неумолчно играла, певчие громко восхваляли его. Никогда и нигде победителя на турнирах так не чествовали, как в этот день Грузия чествовала великого Руставели.

Любимая книга

(Текст записан М. Чиковани, сказитель С. Гзиришвили, с. Уде («Мнагоби», 1937 г., № 12))

Как с любимой женщиной, так и с книгой «Витязь в тигровой шкуре», никак нельзя расстаться. В Грузии ни одна княжна не могла выйти замуж, если не знала наизусть всю поэму «Витязь в тигровой шкуре». Я нашел эту книгу в одной семье и научился грамоте, чтоб ее прочесть.

Раньше в списке приданого{44} первым значилось название книги бессмертного Шота Руставели.

Слово Шота

(Записал Н. Татишвили, сказитель С. Тотадзе, с. Чунчха («Руставели — школе», 1937))

Когда Тамар{45} возводили на царский трон, некоторые вельможи выражали сомнение: она женщина ведь и, кто знает, какой из нее выйдет царь?

Шота Руставели им возразил:

— «Дети львов{46} — самец и самка — одинаковы собой!»

Царица Тамар

(Текст записан в Месхети и хранится в коллекциях Института рукописей им. К. Кекелидзе Академии наук Груз. ССР. Опубликован в книге проф. К. Сихарулидзе «Грузинская народная историческая словесность», т, 1, 1961 г. (на груз. яз.))

Был один прославленный грузинский царь, и была у него прекрасная дочь, которую звали Тамар.

Заболела Тамар злым недугом. Отец потратил много денег, чтобы вылечить ее, но ничего не помогало. Видел царь, как с каждым днем хиреет его дочь, чахнет и становится все ужасней. Велел он прислуге убрать ее — бросить куда-нибудь подальше, чтоб больше не зреть ее отвратительное лицо.

Взяли слуги изъеденную язвами царевну Тамар и покатили с холма под откос, покрытый густой зеленой травой, ибо она была так обессилена, что вовсе не могла передвигаться.

Скатившись по мягкой мураве, она очутилась наконец в долине, но от прикосновения покрытого язвами голого тела к целебным травам она навсегда освободилась от злого недуга (рассказывают, что помог ей особенно табак).

Вскоре царевна Тамар стала такой же красивой и прелестной, какой была до болезни, и даже еще лучше. Красота царевны восхищала всех. Никто не сводил с нее глаз, так была прелестна она — благословенная!

Когда Тамар выздоровела, она пустилась в путь. Мало ли шла или много, она дошла до Ванских пещер, что высятся на противоположной стороне Вардзии — пещерного города{47}, — встретилась с одной женщиной и нашла у нее приют. Жили обе вместе.